– Господи, где ты научилась этому? – Набивая рот сахарным печеньем, я блаженно закрываю глаза, затем хватаю с подноса второе, еще горячее, но такое желанное. Маслянистое тесто тает на языке. Только сейчас понимаю, что за четыре дня без Хайдена почти ничего не ела. – Ни для кого не секрет, что мои кулинарные изыскания ужасны, но пока я никого не отравила, мне нравится продолжать пытаться. Похоже, Хайден единственный, кто ест мои блюда без возражений, хорошо, что он не так привередлив, как другие.
– Если такой сноб, как Дрейк, добровольно позволяет тебе устраивать бунт в его желудке, это дорогого стоит, – говорит Элси, раскладывая угощения на красивом подносе. – Вчера в комплексе он выглядел немного зеленым, но ни разу не пожаловался, проигнорировав мою стряпню. Ты сорвала джекпот, Роуз.
– Точно, – вторит Наоми, поочередно откусывая сразу два печенья и запивая их молоком. Думаю, у нее пищевое расстройство, так как она виновато косится на окружающих каждый раз перед тем, как положить что-нибудь в рот. – Агент влюблен в тебя по уши, иначе не послал бы нас сюда, велев открыть все свои карты.
– Сейчас не время, – Элси пихает подругу локтем в бок, натягивая на лицо улыбку. – Ешьте, а то остынет!
– Нет, она должна знать, – вклинивается Ремеди, рыскающая в холодильнике в поисках второго пакета молока, при этом одной рукой удерживая лоток мороженого. – Раз у него не хватило яиц, чтобы признаться, это сделаем мы.
– Он бережет ее чувства, – примирительно говорит Элси.
– И не хочет получить по шарам, – пожимает плечами Нао.
– Кто-нибудь объяснит, почему вы несете непонятный бред так, словно меня здесь нет? – наконец взрываюсь я, ударяя по столешнице. Три пары глаз обращаются ко мне с сочувствием, Ремеди вытирает рот, захлопывая холодильник. Мороженое исчезло, теперь в ее руках две бутылки дорогого отцовского вина.
– Видит бог, нам это понадобится, – она ставит обе бутылки на стол, после чего тянется к ботинку, вынимает оттуда нож и каким-то джедайским трюком открывает вино, даже не потрудившись попросить штопор.
Элси уже принесла бокалы, при этом ее голова опущена, словно девушка избегает моего взгляда, из-за чего паника начинает скапливаться у меня в животе, вызывая дурное предчувствие.
– Да что такого важного он скрыл, что поручил именно вам рассказать мне все?
– Для начала пей! – Нао протягивает мне полный бокал и терпеливо ждет, пока я отпиваю. – До дна!
Прекрасно, главное не отключиться, пока не услышу правду. Я допиваю вино и опускаю бокал на столешницу, после вопросительно глядя на девушек.
– Ну?
– Ты что-нибудь знаешь о настоящей семье Хайдена? – спрашивает Ремеди, выдвигая один стул.
Отрицательно качаю головой, откуда мне знать, если он никогда не рассказывал.
– Тогда тебе лучше присесть, – Нао мягко опускает руку мне на плечо, помогая занять место. Потом она тоже садится, начиная свой долгий рассказ. – Все началось давно, когда его мать вышла замуж за самую большую ошибку всего человечества…
Глава 28. Хайден
Мы в Вирджинии в здании Академии ФБР, и здесь полный бардак.
Даже хуже, чем тот, что устраивала Дениз. Кстати, именно она подала эту идею, ведь Линк убежден, что после его недавнего вторжения в цифровые архивы Бюро все данные начали передаваться на офлайн-сервер, из-за чего любая попытка удаленного взлома становится невозможной. Мне пришлось позвонить в местный архив, солгав, что как бывший студент и сын одного из выдающихся выпускников я хотел бы поискать записи об отце. Нынешний статус специального агента пригодился как нельзя кстати, и сейчас, пока моя помощница весьма ловко водит начальство за нос, я в сопровождении одного из лучших хакеров «Стикса» копаюсь в пыльных коробках с делами двадцатилетней давности.
Линк чихает, ругаясь себе под нос, пока тащит очередную партию коробок и ставит их на один из стульев в захламленной складской комнате.
– Вы, федералы, пытаетесь всегда успеть первыми, но не можете навести порядок в своих делах. Какой отсталый дегенерат придумал сортировать бумажки вместо того, чтобы просто сжечь все?
– И где бы, по-твоему, мы искали информацию, а, умник специального уровня доступа? Если бы ты не полез на серверы, вероятно, мы смогли бы управиться всего за час, не покидая Бостона. Так что большое тебе спасибо, продолжай работать!
Здоровяк лишь закатывает глаза.
– Она в надежных руках, не кипятись так, – его тон на удивление мягок. – Нао и девочки присмотрят за Розмари.
Я ничего не отвечаю, потому что не уверен, что это как-то поможет усмирить ту бурю, которая сейчас бушует внутри меня. Справляться с эмоциями, в которых ни хрена не разбираешься, сложнее, чем кажется со стороны. Даже обычный человек, пребывающий во взвинченном состоянии, не готов слышать простое «успокойся», потому что это слово выводит из себя еще больше, заставляя хотеть ударить в лицо того, кто раздает тупые советы.
Для меня есть лишь два способа обрести покой: первый – пустить себе пулю в лоб, второй – вернуться в чертов Бостон и обнять девушку, чей запах засел в мозгу настолько, что я ощущаю его призрачный шлейф даже среди всей этой пыли и аромата второсортного кофе из торгового автомата в коридоре.
– Похоже, у них девичник, – Линк нарочно дразнит меня, заставляя хотеть вырвать чертов планшет из его огромных рук и посмотреть на фото, которое отправила Наоми. Но вместо этого я как одержимый переворачиваю страницы выпускных альбомов, немного сминая обветшалую желтоватую бумагу. – И девочки передали твое послание.
БАМ!
Как будто кто-то в действительности нажал на курок. Выстрел прозвучал лишь в моем сознании, но я все равно истекаю кровью. Теперь она знает и будет презирать меня до конца дней. Вот почему не стоило вообще прикасаться к чему-то настолько прекрасному и невинному. Я не хотел запятнать Розмари своим уродливым прошлым, но все равно сделал это, потому что слишком сильно желал ее в своей жизни, своей постели, своем сердце…
– Хорошо, – внешне оставаясь бесстрастным, произношу, хоть и знаю, что Линкольн видит меня насквозь. Он так же прогнил изнутри, его руки запачканы в крови не меньше, чем мои. – Что с Маунт-Верноном? – Я смотрю на часы, удивляясь, как много времени мы проторчали в душном кабинете, так и не добившись ничего. Джош и Уэйд сейчас были на пути в мой родной город.
Моя мать заслужила свою унцию тихой жизни. Покалывающее ощущение на задней поверхности шеи никак не оставляло меня с тех пор, как я покинул базу военно-морских пехотинцев и решил стать федералом, поэтому я позаботился о том,