Носить костюмы и рассиживать в машине, часами глядя в окно, кажется оскорбительным после стольких лет подготовки и отменной работы в рамках спасательных операций. Все кануло в забытье, когда мой сводный брат и я оказались в плену, из которого я лишь чудом сумел выбраться. Томми погиб, и я поклялся, что буду продолжать наше общее дело. Потом появился Картер Бейли, тогда-то все и началось. А может быть, задолго до него, хрен его знает.
Двадцать один год назад…
– Нет, ты перебьешь аппетит! Они с минуты на минуту будут здесь! – Мама останавливает мою руку, продолжая суетливо крутиться на кухне. Я никогда прежде не видел ее такой нервной. С самого утра мы занимались уборкой, потом, сжимая в руке список продуктов, я бежал в бакалейную лавку, пока она выбирала лучшее вино к ужину, и еще четыре часа запах румяного мяса дразнил из духовки, перемешиваясь с ароматами закусок, аккуратно расставленных на столе в столовой.
Ладно, столовая – это преувеличение, наш дом не настолько большой, мы просто передвинули часть мебели ближе к гостиной, освободив пространство между кухней и витражным окном. Теперь эта зона выглядит как в журнале для домохозяек, а композиция на столе напоминает обед в честь Дня благодарения. Я все не решаюсь спросить, почему это похоже на праздник, ведь знакомство с маминым ухажером и его сыном вовсе не звучит радостно. Я даже еще не решил, какие именно чувства должен испытывать по данному поводу.
Теперь наша жизнь перевернется с ног на голову, я буду вынужден делить свою спальню с чужим человеком и называть отцом мужчину, которого видел лишь мельком через окно, когда он забирал маму на очередное свидание. Конечно, я рад за нее, она выглядит такой счастливой и одухотворенной, чего не бывало с момента, когда папа погиб на задании. Теперь его фото исчезнет? Что, если тому, другому, мальчику не нравятся комиксы? Могу я уже отломить хоть кусочек чего-нибудь съестного или стоит перебороть урчание в желудке и дождаться, пока все сядут за стол?
Раздается звонок в дверь, и мама чуть не выпрыгивает из кожи, толкая мне в грудь прихватки.
– Ого, рановато! Скорее вынимай мясо! Смотри не обожгись! – нервно посмеиваясь, командует она, поправляя прическу и устремляясь к зеркалу. Чего она так волнуется, если этот мужчина уже готов жениться на ней? Мама всегда была красавицей, пусть он только попробует не сделать комплимент или усомниться в ее кулинарных способностях. – О, Маршалл, дорогой… – слышу голоса в прихожей и как можно скорее спешу закончить начатое мамой в кухне, чтобы пойти встречать гостей.
На самом деле хорошо, что у меня есть несколько минут для того, чтобы собраться с мыслями. Оставляю противень на столешнице, предусмотрительно накрыв его металлическим куполом, чтобы наш пес Крейзи не рискнул отведать угощение и не обжег свой любопытный нос. Он уже делал так, и не раз, чем только подтвердил свою кличку. Крейзи не самый умный из псов, но он верный друг, и я рад, что смог уговорить маму забрать его многострадальную морду с улицы. Когда он впервые попался мне на глаза, соседские ребята тащили по земле его раненое тело, чтобы утопить в ручье, на все мои просьбы они лишь смеялись и улюлюкали. Пришлось схватить первую попавшуюся палку и научить недоумков, что не стоит срывать злость на несчастных безобидных животных. Это был первый раз, когда что-то темное пробудилось внутри меня, и с тех пор оно никогда не засыпало. А Крейзи, чью породу мы так и не смогли распознать, живет с нами вот уже почти год. Теперь к нашему семейству присоединятся еще двое, надеюсь, ни у кого из них нет аллергии на собак.
– А ты, должно быть, Хайден. – На полпути в гостиную почти врезаюсь в мощное тело высокого статного мужчины. Маршалл Кук смотрит на меня пронзительными карими глазами, он ростом под шесть с половиной футов, а широкие плечи и мышцы похожи на гору. Мама вкратце рассказывала, что он несет службу в рядах полиции.
– Приятно познакомиться с тобой, приятель.
Он дважды стучит огромной ладонью по моему сутулому плечу, а потом его пальцы смыкаются чуть сильнее, безмолвно заставляя меня выпрямиться.
«Это для мамы и ее счастья», – говорю себе, вымученно улыбаясь.
– Мне тоже очень приятно, – не в силах выдержать подавляющий взгляд и суровую хватку, смотрю на маму, затем на мальчика, что стоит почти за спиной Маршалла, робко выглядывая. – Я Хайден, – представляюсь, чувствуя его замешательство как свое собственное.
– Том, – единственное, что он говорит, поджимая обкусанные губы. У него пшеничные волосы и светло-карие глаза, это первое, что поражает, когда я смотрю на него, возникает ощущение, что мы даже похожи, за исключением того, что мои собственные волосы медно-рыжие, как были у папы. Том тоже изучает меня с некоторым удивлением, может быть, все не так ужасно, и у нас гораздо больше общего, чтобы подружиться.
– Все уже готово, скорее мойте руки, и за стол, – говорит мама, ее рука на мгновение зарывается в мои спутанные волосы, чтобы растрепать их еще больше. – Покажи гостям ванную, Хайден, – и она, краснея, упархивает в кухню.
– Сюда, – разворачиваюсь, радуясь, что теперь никто не видит выражение моего лица и можно немного расслабиться, перестав натянуто улыбаться. Крейзи обгоняет меня, врезаясь в дверной косяк, гости следуют по пятам до самой ванной, где я оставляю их, предварительно указав на нужное полотенце.
– Дальше мы сами. – Маршалл почтительно кивает, закрывая дверь у меня перед носом.
Проходит некоторое время, прежде чем понимаю, что все еще стою, уставившись на свежевыкрашенную деревянную дверь. Вот когда это происходит – глухой звук удара заставляет все внутри похолодеть, приходится оглядеться в поисках пса, убеждаясь, что он не покалечился в очередной раз. Нужно купить ему одну из тех нелепых подушек, спасающих от пространственного кретинизма. Но кого я пытаюсь надуть, ведь звук совершенно точно исходил из уборной. Я хочу постучать и спросить, все ли в порядке, но на середине движения передумываю, опуская руку. Урчащий живот и мамино нервное бормотание заставляют меня вернуться в кухню.
Тогда я еще не знал, что это была огромная ошибка, и поступи я иначе, наши жизни не были бы разрушены.
И жизнь Розмари тоже…
Глава 4. Хайден
Месяц назад…
Несколько месяцев непрерывного тупикового расследования окончательно сделали из меня параноика. От одного лишь упоминания о