В заключение хочу пожелать коллегам терпения и мудрости в общении с пациентами. Пусть практика будет наполнена в основном позитивными моментами, а сложные ситуации лишь закаляют характер. Помните: профессионализм и честность – главные союзники в любой ситуации.
Повод к вызову: острое нарушение мозгового кровообращения (ОНМК)
В практике, как и у любого работника скорой, встречаются особенные пациенты. Те, кто превращает обращение за медицинской помощью в ежедневный ритуал. И этот рассказ – о человеке, чья история вызывает одновременно и сочувствие, и профессиональное недоумение.
Диагноз «острое нарушение мозгового кровообращения» требует мгновенной реакции, быстрых и четких действий. Но в случае с этим пациентом все обстоит иначе. С начала 2025 года скорая к этому мужчине вызывалась более 300 раз – практически ежедневно, иногда по несколько раз в сутки.
Что же происходило на самом деле? Молодой мужчина, обследованный вдоль и поперек, кроме подтвержденного остеохондроза по МРТ, не имеет никаких серьезных заболеваний. Однако его преследуют навязчивые мысли о возможном инсульте или инфаркте. Эти мысли настолько поглотили его сознание, что любая мелочь воспринимается как симптом.
Последний вызов запомнился особенно ярко. Причиной обращения стало… падение вилки из рук. Да-да, именно это простое действие заставило пациента немедленно вызвать скорую, подозревая у себя инсульт. И таких эпизодов множество: то рука чуть онемела, то голова закружилась, то пульс показался учащенным.
Каждый приезд сопровождается тщательным осмотром, снятием ЭКГ, детальным изучением старых кардиограмм, которые пациент бережно хранит. Он даже ведет своеобразный архив, сравнивая каждую новую с предыдущими, выискивая малейшие отклонения.
Перед нами человек, погруженный в мир собственных страхов и тревог. Его поведение – это крик о помощи, только не медицинской, а психологической. В голове постоянно крутятся мысли: как помочь, как достучаться до его сознания, как объяснить, что его здоровье в порядке? Но каждый раз натыкаешься на стену непонимания и страха. Пациент искренне верит в свои симптомы, для него они абсолютно реальны.
Этот замкнутый круг продолжается уже долгое время. Система вынуждает отправлять к пациенту специализированные бригады – врачебные и реанимационные. Врачи приезжают, проводят обследование, убеждаются в отсутствии угрозы, а мужчина вновь и вновь находит поводы для беспокойства. И так будет до тех пор, пока не произойдет одно из двух: либо он получит необходимую психологическую помощь, либо действительно возникнет реальная угроза здоровью.
Каждый такой вызов – это не просто потеря времени. Это отвлечение ресурсов, которые могли бы быть использованы для помощи действительно нуждающимся. Это усталость врачей, которые вынуждены раз за разом объяснять одно и то же. Это эмоциональное напряжение, которое испытывает вся бригада.
История этого пациента – яркий пример того, как тревога и страх могут полностью захватить жизнь человека. И пусть в ближайшей перспективе инсульт ему действительно не грозит, вопрос остается открытым: как помочь вырваться из плена собственных страхов? Как направить его к специалисту, который сможет разобраться в истинных причинах такого поведения? Эти вопросы остаются без ответа, продолжая оставаться проблемой для всей системы здравоохранения.
Каждый раз, возвращаясь с такого вызова, думаю о том, насколько хрупка человеческая психика. Как легко страх может взять верх над разумом. И как важно вовремя заметить эти тревожные звоночки, чтобы предотвратить развитие подобных состояний.
Повод к вызову: отравление борной кислотой
Токсикологические вызовы всегда вызывают тревогу. Суицидальные случаи понятны, но случайные отравления в быту до сих пор поражают. Когда едем на отравление жидкостью для стеклоомывателя или другими смесями, удивляюсь: как такое можно случайно выпить? Даже мозг, учуяв их, не захочет пробовать на вкус. Ведь некоторые вещества имеют резкий запах и неприятный вкус. Каждый такой вызов – новая глава из учебника по иррациональному поведению человека, где логика разбивается о рифы отчаяния или поразительной глупости.
Получив сообщение, с фельдшером ринулись к машине. Ночной город встретил тишиной и влажным воздухом. Десять минут – и мы у нужного подъезда. В руках – токсикологический набор и остальное оборудование. Усталость давала о себе знать, но долг требовал спешки. Коридор подъезда встретил запахом сырости. Двинулись к квартире, готовые к любым неожиданностям.
Хаос жилища напоминал экспрессионистскую инсталляцию: на слоистом ламинате времен Брежнева валялись фантики от конфет «Мишка на Севере», на кухонной плите красовалась сковорода с окаменевшими остатками яичницы – археологический артефакт кулинарной цивилизации. Но главными хозяевами здесь были тараканы. Они шевелили усами на обоях в цветочек, дефилировали по потолку строем майских жуков, и, кажется, даже косились с немым укором: «Мешаете работать?». На столе, среди колоды карт Таро с засаленными углами, лежали шарики, напоминающие конфеты – золотистые, неровные, с трещинами как на поверхности Луны.
– Что случилось? Повод такой серьезный? – спросил я у девушки, стараясь сохранять профессиональное спокойствие.
– Я отравилась борной кислотой, – уверенно заявила она, глядя прямо мне в глаза.
Не смог скрыть удивление:
– С чего решили, что отравились? Съели порошок?
– Нет, ничего не ела. Два дня назад… – начала она рассказ.
На моем лице невольно появилась улыбка, ведь история обещала быть необычной.
– Два дня назад я приготовила отраву для тараканов. Желток, мука, борная кислота… – ее голос дрожал, как стрелка токсикологического анализатора. – Но сегодня в полночь поняла, что отравилась! У меня сушит горло! – продолжила девушка, словно это было самым естественным делом на свете.
– У меня сушит горло! Это же признак отравления! – с уверенностью повторно заявила пациентка, будто это объясняло все.
Молча кивнул, понимая, что предстоит долгий разговор о безопасности и здравом смысле.
Осмотрел ее зев с фонариком-перископом: слизистые розовее, чем у лабораторного кролика, зрачки реагируют на свет как положено Homo sapiens, а не пациенту токсикологии. «Сухость в горле? – переспросил, вспоминая учебник Гребенева по пропедевтике внутренних болезней. – Температура? Тошнота? Тремор?» Она отрицательно качала головой, а ее сожитель, парень в подштанниках и с татуировкой Carpe diem на шее, бубнил из коридора: «Я ж говорил: купи „Раптор“, как все нормальные люди!».
Терпеливо объяснил пациентке, что отравиться таким способом невозможно – концентрация вещества слишком мала. С такой клинической картиной говорить об отравлении просто не приходится. Но видя ее тревогу, решил подстраховаться и связался по телефону с токсикологом. Тот, выслушав, не смог сдержать улыбки, но подтвердил: отравиться этими шариками даже при длительном нахождении в квартире невозможно.
Девушка проводила меня взглядом, в котором читался стыд и облегчение.