Прибыв на остановку, я увидел картину, которая сразу вызвала определенные подозрения. На лавочке сидела заплаканная девушка, а рядом – супруг, который явно пытался ее успокоить.
Первое, что ударило в нос – отчетливый запах алкоголя, исходящий от обоих. Это сразу заставило насторожиться.
– Что случилось? – спросил у мужа, стараясь сохранять спокойствие.
– У нее приступ панической атаки! Самый длинный за все время, не знаю, что делать! – взволнованно ответил мужчина, и в голосе слышалась настоящая тревога.
Аккуратно переместили пациентку в автомобиль. Пока фельдшер проводил обследование, я пытался выяснить истинную причину состояния. Разговор давался нелегко: она то плакала, то замолкала, то снова начинала говорить сквозь слезы.
Постепенно картина начала проясняться. Оказалось, что молодая пара провела вечер в баре, где между девушкой и одним из посетителей произошел конфликт. Словесная перепалка переросла в оскорбления, после чего супруги решили покинуть заведение. Но на ближайшей остановке ее словно прорвало – начала плакать, и муж, испугавшись, вызвал скорую.
Ситуация, безусловно, неприятная, но не требующая вмешательства. После тщательного обследования дали рекомендации: вызвать такси, отправиться домой и отдохнуть. Однако девушка категорически отказалась следовать советам. Началась настоящая драма: она начала имитировать различные симптомы: онемение ноги, невозможность встать, жаловалась на протрузии позвоночника и рассказывала душещипательные истории о своей тяжелой жизни. Каждая новая жалоба звучала все неубедительней. Она говорила о травме позвоночника, о том, как ей тяжело живется, как устала. Казалось, что пытается вытянуть из ситуации максимум возможного, используя все доступные приемы.
После трех безуспешных попыток спокойно объяснить ситуацию терпение, и без того истощенное к концу смены, окончательно иссякло. Понимал, что, если не принять решительных мер, можем застрять на вызове надолго. Когда мои спокойные доводы не возымели действия, я повысил тон и предупредил о неизбежности вызова полиции в случае продолжения конфликта.
К удивлению, этот метод подействовал. Пара покинула автомобиль и продолжила объятия на остановке. Я наблюдал за ними через окно машины, размышляя о том, что только что произошло.
В голове крутились мысли о том, как легко некоторые люди манипулируют системой, используя в своих целях. Алкоголь, эмоциональное состояние, желание привлечь внимание – все это смешалось в один коктейль, который привел к этому нелепому вызову.
А история молодой пары останется в памяти как напоминание о том, что работа в скорой помощи – это не только спасение жизней, но и постоянное столкновение с человеческими слабостями, манипуляциями и не всегда честным поведением.
Повод к вызову: суицид
Этот вызов остро врезался в память. Информация о попытке суицида у шестнадцатилетней девушки поразила до глубины души. В голове крутился вопрос: почему сразу не направили психиатрическую бригаду? Ведь ситуация требовала немедленного вмешательства специалистов. Но правила есть правила – сначала необходим осмотр на предмет физических повреждений и оценка необходимости медицинской эвакуации.
Нечасто приходится сталкиваться с такими случаями. Обычно вызовы с суицидальным поведением связаны с передозировкой препаратов, когда пациенты сами или их близкие вызывают скорую. Здесь же ситуация была предельно ясной – явный суицидальный настрой, о чем свидетельствовали повод к вызову и то, что тревогу забил отец девочки.
В квартире встретил мужчина средних лет с сединой на висках и глубокими морщинами тревоги вокруг глаз. Его руки слегка дрожали, когда открывал дверь, а в глазах читалась невысказанная боль. Провел в комнату, где сидела дочь, а рядом находилась мать – ее лицо было мокрым от слез, а руки бессильно опустились вдоль тела. То, что предстало перед глазами, заставило сердце сжаться. По всему телу девушки виднелись несвежие шрамы – молчаливые свидетели ее внутренней боли.
Ноги, от изящных стоп до бедер, были покрыты следами от порезов разной длины. Руки, от тонких запястий до предплечий, скрывали многочисленные шрамы. Это зрелище поразило до глубины души – они просто вопили об оставшемся без ответа крике о помощи.
Собравшись с мыслями, приступил к сбору анамнеза. Вопросы следовали один за другим:
– Что послужило поводом к вызову бригады скорой?
– Не знаю, честное слово, не знаю, – ответил отец, нервно поправляя очки. – Сегодня она пришла домой около восьми часов вечера с новыми порезами на предплечьях. Сказала, что готова спрыгнуть из окна, не хочет жить, очень расстроена.
Мать, не сдерживая слез, добавила:
– Понимаете, у дочери уже диагностировано расстройство поведения. Она состоит на учете у психиатра и регулярно его посещает, но сегодня что-то с ней не так, совсем на нее не похоже.
Осмотр показал неглубокие порезы на предплечьях без признаков активного кровотечения. Каждая клеточка моего существа кричала о необходимости помочь, но я лишь мог оказать первую помощь и дождаться профильной бригады.
Родители, вызывая скорую впервые, явно не понимали, чего именно хотят: успокоить ребенка, получить какие-то препараты или госпитализировать в больницу. Последний вариант казался наиболее вероятным, на нем особенно настаивали, их страх за дочь был понятен и оправдан. Они были как люди, тонущие в бушующем море, которые хватаются за любую возможность спасения.
Объяснив, что я не психиатр и не могу принимать решения в этой области, начал дистанционную консультацию с врачом-психиатром. В Москве такие консилиумы – обычная практика, но они отнимают много времени. После длительной консультации было принято решение направить специализированную бригаду. Через час прибыли, но врач выглядел раздраженным, его лицо выражало недовольство, а общение с ним было почти невыносимым.
После тщательного осмотра девочки и подтверждения отсутствия необходимости госпитализации наша бригада отбыла. Что произошло дальше, неизвестно, но этот случай навсегда останется в памяти как напоминание о том, насколько хрупкой может быть человеческая психика и как важно вовремя оказать не только медицинскую, но и психологическую помощь.
Повод к вызову: транзиторная церебральная ишемическая атака
Дождь стучал по подоконнику второго этажа, словно настойчивый пациент, требующий внимания. Я сидел в комнате отдыха, перебирая в пальцах холодный металл фонендоскопа, пока за окном лето размазывало акварелью серое небо. Именно в такие моменты особенно остро всплывают эпизоды, которые навсегда меняют понимание профессии. Один из них – тот самый вызов в поликлинику, что стал живым учебником медицинской этики.
Мы стремительно вошли в кабинет неотложной помощи. В полутемном помещении на старенькой кушетке расположилась пожилая пациентка – ее спокойное лицо никак не выдавало ожидания приезда скорой. Она словно находилась в своем мире, далеком от суеты медицинского учреждения.
В углу кабинета суетился врач, уже