Я попросила:
– Спасибо тебе, Петя, что жизнь спас, если бы не ты, точно бы на корм рыбам пошла. Сама виновата, дура набитая, а не частный детектив! Понимала же, что ловушка, а поперлась! А зеркало есть у тебя? Что у меня со вторым глазом глянуть.
Петя кивнул и принес щербатое зеркальце, я взглянула на себя и ахнула. Фингал на пол-лица, глаз заплыл, а на затылке огромная шишка. Волосы, как у бомжихи, спутаны и тиной провоняли. Ужас, да и только. Я хотела было встать, но где там! Голова закружилась, все будто в центрифуге завертелось, и меня стошнило. Петя перепугался, принес тазик, тряпки, воду, стал меня приводить в чувство. Обтирал меня полотенцем влажным, махал и причитал:
– Ой, тетенька, вы лучше пока не вставайте. А то снова свалитесь и расшибетесь. Говорите, что купить, я на велике быстро в аптеку сгоняю.
Я еле ворочала языком, все двоилось, никак не могла сфокусироваться, и от этого снова тошнило и снова. Стала просить пацана:
– Что-то мне и правда не очень. Ты купи мне мазь бадягу, она недорого стоит, и болеутоляющее. А еще пирацетам и церукал. – Похоже, у меня сотрясение мозга, мельком подумала я. – И воды дай еще попить. Я посплю еще немного. Будем надеяться, скоро приду в норму, очень уж не хочется в больницу обращаться.
Второй раз я пришла в себя через сутки, но мне было намного легче. В хижине пахло чем-то вкусным, и у меня так желудок свело, интересно, сколько же суток я не ела?
Петя налил мне ароматной ухи, и я ее просто проглотила, какое же блаженство, горячая жиденькая пища. Я смутно помнила, что там паренек рассказывал в первый раз, и стала снова расспрашивать просто из любопытства:
– Как так вышло, что ты один живешь? Не страшно? Тут же даже условий толком нет. А зимой как? Все же тебе только семнадцать, работу и то нормальную не найдешь. А по-хорошему тебе учиться нужно.
Петя, шумно прихлебывая, объяснял:
– Да, зимой приходится туго, сквозняки везде, тут вы правы. А летом ничего, терпимо, я на улице летний душ сколотил и туалет. Справляюсь. А насчет родителей – сложная это тема. Мамку я плохо помню, она умерла от болезни, когда я совсем маленький был, отец говорил, она меня очень любила и была хорошей. А папка пил, всегда, у него в жизни два дела было: рыбу ловил и пил безбожно. Сколько раз я его пьяным тащил с рыбалки, и бутылку прятал, и выливал, и ругался с ним, все бесполезно. Только злился, мог и наподдать. А когда протрезвеет, кается, прощения просит, обещает, что все, больше ни капли, а вечером снова здорово. А год назад он в море ушел на лодке, хотя погода была плохая, вот и утонул, сгинул. Тело потом нашли, прибило к берегу. Так я один и остался. Хотели меня в приют забрать, и не раз, но я сбегаю. Ни за что туда не пойду! Вы говорите учиться! Вы не думайте, я не дурак, в библиотеку бегаю, книги читаю, математику люблю, я могу в уме какой хотите пример решить. Это пока я так, рыбалкой перебиваюсь, нужно же как-то выживать. Рыбу хорошо берут, особенно приезжие отдыхающие. Продам, куплю вещей и еды, так вот. А вы-то что теперь делать станете? В полицию пойдете? Нужно же узнать, кто вас так! Только я очень прошу, меня в это дело не впутывайте, мне, сами поймите, не нужно в полицию попадать.
Препараты потихоньку действовали, меня уже не тошнило, я понемногу приходила в норму.
Я мазала синяк и обещала:
– Нет, Петя, не пойду я в полицию, что мне им сказать? Что мне кто-то позвонил и сказал, что знает, кто убил Юлию Перфилову, а я как дура последняя побежала на пустынный пирс? Да меня засмеют! Так облажаться! Можно я у тебя еще пару дней поживу? Пока синяк с лица не сойдет. А потом вернусь в гостиницу и продолжу поиски убийцы. Только, по-моему, я в тупике. Вообще никаких версий нет. Что дальше делать, не знаю. Кто ее мог утопить? Зачем?
Парнишка чесал голову и рассуждал:
– А с чего вы вообще взяли, что ее кто-то топил? Я вот рыбака знаю, Пантелеевича, который видел ее последним, девушку эту. Так вот он говорит, она пьяная была, если хотите, я могу его сюда привести сегодня, сами спросите.
Я закивала: а ведь и правда, почему это не догадалась до сих пор лично поговорить с тем самым рыбаком! Мало ли, вдруг в разговоре что новое всплывет.
Полдня я пыталась привести себя хоть в мало-мальски божеский вид, нашла у Пети самый дешевый шампунь с крапивой, пришлось воспользоваться. Конечно, волосы от него торчали, как антенны, во все стороны, но хоть пахли приятно, а не тиной. Сама помылась в летнем душе, постирала свои вещи. Пока терла их мылом, на руках даже волдырь образовался. Господи, как же раньше люди тяжело жили! Я уже и не помнила, когда в последний раз руками стирала. В Петькиных спортивных штанах и тельняшке я и сама стала похожа на загорелого пацана после драки, смешно даже. Видел бы меня сейчас Прохор! А ведь приехали с ним культурно отдохнуть, в ресторан сходили. А потом меня, как всегда, понесла нелегкая искать на пятую точку приключений. И вот я уже подруга рыбака с подбитым глазом. Позорище!
Как же мне безумно хотелось кофе, это с ума сойти можно. Я готова была все на свете отдать за чашечку заварного ароматного напитка! Но пока что выпить кофе мне не светило, увы.
Петя, как и обещал, привел после обеда пожилого рыбака. Неряшливые космы и борода. Лицо обветренное и красное, видно, что и выпить тоже любил.
Мы стали беседовать. Старик был довольно общительным и старался как мог все вспомнить:
– Так, ну смотрите, как было. В то утро шторм был большой, я-то понимал,