Поэма Парменида повествует о юноше, которого на колеснице возносят к богине, обещающей, что он узнает от нее обо всем.* Но, добавляет она, хотя всё сказанное ею и будет истиной, он должен сам подвергнуть её слова проверке: «суди разумом», — говорит она, — «многоспорное доказательство, изреченное мной». После пространного вступления, Проэмия, сама поэма начинается с первой из двух частей, озаглавленной «Истина». До нас дошло около 150 строк поэмы, и более двух третей из них принадлежат к этой части. Вторая часть называется «Мнение», и богиня предупреждает, что в ней речь пойдет об обманчивом взгляде на мир; она описывает наше обыденное, чувственное восприятие мира, а чувства вводят нас в заблуждение. Напротив, первая часть, «Истина», говорит о том, что подлинное знание возможно лишь в отношении «Сущего», то есть реальности, ибо «Несущее» буквально невозможно ни помыслить, ни высказать. Только разум способен привести нас к истине о Сущем.
Эта истина заключается в том, что Сущее должно быть единым, неизменным и завершенным, совершенным, цельным и вечным. Взгляды других философов, основанные на превращении архе во множество вещей под воздействием движения и изменения, взаимодействия, течения, возмещения, смешения или чего бы то ни было еще, предложенного упомянутыми мыслителями, ложны перед лицом разума, ибо мыслимо лишь вечное, неизменное и всеобъемлющее Единое.
В начале части, озаглавленной «Мнение», богиня произносит: «Здесь я прекращаю верное слово мое и мысль об истине. Отныне учись познавать мнения смертных, внимая обманчивому строю моих слов». Затем она излагает космологию, в которой небесный огонь противостоит «темной ночи, плотному и тяжелому телу... всё заполнено вместе светом и темной ночью, равными между собой, поскольку ни у одного нет ничего общего с другим». В небесах «Необходимость» связывает звезды; солнце, луна, Млечный Путь и другие явления состоят либо из «чистого огня», либо содержат в себе долю ночи, что объясняет их разнообразие; и «посреди них — божество, которое всем управляет; ибо оно кладет начало мучительным родам и всякому совокуплению, побуждая самку к соитию с самцом, а самца — с самкой».
Но этот «путь мнения» или «путь кажимости», повторим, обманчив; это тропа, по которой «бредут ничего не знающие двухголовые смертные», полагающие, будто живут в мире случайности, множественности и изменений. Полагаясь на обманчивые свидетельства своих чувств, они верят, что вещи могут одновременно и быть, и не быть — поскольку, к примеру, вещь может обладать определенным свойством в одно время и лишаться его в другое. «Не следуй этим путем по привычке, полагаясь на свои чувства», — вновь предупреждает юношу богиня, — «суди разумом». Но этот «путь кажимости» важно знать, дабы иметь возможность должным образом противопоставить его пути истины. «Ты должен узнать всё, — говорит она ему, — как непоколебимое сердце благоокругленной истины, так и мнения смертных. В этих мнениях нет истины, но тебе всё равно должно их познать».
Центральный пункт системы Парменида вращается вокруг того, что он понимал под «Сущим». Устами богини он провозглашает, что Сущее — «нерожденное и негибнущее... цельное в своей единственности... недвижимое... совершенное, завершенное». И добавляет: «И не было оно некогда, и не будет, ибо оно есть ныне, единое, непрерывное». Возникающие в связи с этим вопросы таковы: является ли Сущее физическим, или же это нечто нефизическое, абстракция вроде «бесконечного» или, быть может, божество? Если оно физическое, то как осмыслить тот факт, что, согласно практически всем воззрениям, пространственно-временные свойства являются отличительными, даже определяющими признаками физического, тогда как Сущее Парменида одновременно представляет собой всё, что есть (всё пространство), и не меняется (что как минимум усложняет понимание времени, если время вообще существует)?
Очевидно, что этот интерпретационный вопрос является спорным, однако большинство исследователей сходится во мнении, что Парменид рассматривал Сущее как физический объект. В одном из фрагментов оно описывается как сфера, а Аристотель утверждал, что Парменид не верил ни в какую нефизическую реальность. Он также не говорит о «боге» или «богах» в связи с реальностью (богиня в поэме — всего лишь литературный прием), но, по-видимому, считает Сущим саму вселенную, всё сущее, рассматриваемое во всей полноте как единое целое — пленум, или абсолютную полноту физической реальности.
Это ставит вопрос о том, бесконечна ли сфера, ведь если нет, то пространство должно быть конечным, дабы сфера могла заполнить его целиком. В любом случае, если сфера физическая, она должна охватывать всё пространство, поскольку она неподвижна и недвижима; а поскольку она неизменна, нам приходится признать либо отсутствие времени как такового, либо то, что Сущее охватывает всё время в едином неизменном настоящем. По всей видимости, именно в этом заключается смысл фрагмента, гласящего: «Ибо нет и не будет времени помимо бытия, поскольку судьба сковала его цельным и недвижимым». Это, по крайней мере, согласуется с центральным тезисом о том, что реальность есть неизменное Единое; если исходить из того, что время существует лишь там, где есть изменения, то в предполагаемом пленуме Сущего не может быть никаких изменений, а следовательно, и времени — или же существует только вечное настоящее.
Действительно, поскольку вне или за пределами Сущего ничего не может быть, сами понятия изменения и движения оказываются пустыми. Изменение и движение были бы возможны лишь в том случае, если бы за пределами Сущего существовало также Несущее в следующем смысле: если полагать вслед за Анаксименом, что архе разрежается и сгущается, то переход одного состояния (более разреженного) в другое состояние (более сгущенное) и наоборот предполагает, что состояние, в которое архе изменяет свой облик, как бы не существовало — не было «более сгущенного бытия», в которое могло бы обратиться «менее сгущенное», ибо если бы такого не существовавшего тогда состояния не было, то и переходить другому состоянию было бы не во что. Подобным