— У меня столько врагов не наберется. На гекатомбу-то.
Валерон только пренебрежительно фыркнул.
— Ты начни собирать — и сам не заметишь, как наберется. Сколько мы уже просто так уничтожили? А могли бы положить основу. Сундук-то теперь есть. Ну что, остальных запихиваем? Пользы от них в плане информации никакой.
— Утром подумаю. Пока пусть в Каменных стражах посидят, — решил я.
— Действительно, пусть Хикари дополнительно подкрепится, — согласился Валерон. — Сейчас в нее больше ничего не лезет, но к утру всё распределится.
Голова была тяжелой, мысли мутными — в таком состоянии решений лучше не принимать. Разве что я отдал приказ Каменным стражам поглотить вражин полностью с головами, чтобы ничего снаружи не торчало и не пугало прислугу, но приток воздуха обеспечить, чтобы не задохнулись. В таком состоянии они до утра переживут, а утром я уже решу, что делать с ними дальше.
Утром же мне резко стало не до того. Встал я поздновато и, чтобы не опоздать к началу занятий, всё делал в ускоренном темпе. Лёни за завтраком не было. Сразу поехал на занятия? Возможно, если дирижабль немного задержался. Обычно они ходили как часы, но иногда из-за поломки или важного пассажира, не появившегося вовремя, могли из графика выбиться.
И всё же мне стало тревожно — сразу вспомнилось предсказание Наташи о проблемах для Лёни. Сам он пока не звонил, но это ничего не значило. Я попросил перед выездом Николая Степановича отвечать на телефонные звонки и сразу сообщить мне, если будут какие-нибудь известия о Лёне. Разумеется, полученные не только по телефону, но и любым другим способом.
— Ждете неприятностей, Петр Аркадьевич? — проницательно спросил он.
— Жду, Николай Степанович, — признал я. — Сразу как он собрался уезжать, мне уже неспокойно было. А уж когда он не приехал…
— Возможно, Леонид Юрьевич сразу отправился на занятия, Петр Аркадьевич.
— Возможно, — согласился я, хотя ни я, ни Николай Степанович в это не верили. Он говорил для моего успокоения, я соглашался для его.
Первым делом мы завезли Алексея. Для него поездки на автомобиле служили предметом гордости, а для его одноклассников — зависти. Репутация Алексея в гимназии резко скакнула после такого способа доставки. Не успел я вырулить от места остановки, как парня сразу же окружили одноклассники, а может, и не только они.
— Петь, — подал голос Прохоров. — Гриша говорит, ночью к нам кто-то пытался залезть? Он в окно смотрел, чтобы вмешаться, если понадобится.
В героизм 001 верилось слабо, скорее он наслаждался бесплатным зрелищем. Надеюсь, ничего лишнего не углядел…
— Пытались две группы залезть, — согласился я. — Одну я за выкуп отпустил, вторая в Каменных стражах сидит.
— Вот ведь варнаки на святое покусились — на лохматого, — возмутился Прохоров.
— А то, что меня приходили убивать, это нормально?
— Тебя постоянно приходят убивать, ты за себя постоять можешь, а он маленький совсем. Сказал бы раньше — я бы Гришу поставил на его охрану.
— Боюсь, в противостоянии Валерон — собачьи воры переживать надо не за Валерона, — хмыкнул я. — Он и сам себя прекрасно охранит.
— А если отвлечется? Он когда сгущенное молоко жрет… Простите, Наталья Васильевна, разумеется, потребляет. Так вот, когда он это делает, он ничего вокруг себя не замечает. Подбрось ему баночку — и бери тепленьким.
— Он потребляет только в безопасных местах, — напомнил я. — В любом случае у него сейчас ни сгущенки, ни конфет.
Сегодня Валерон с нами не поехал — остался ожидать известий о Лёне. Да и вероятность, что в покушении на меня был замешан кто-то из прохоровской группы, была мизерной, несмотря на то, что скверники в ней были.
Доехав до университета, я сразу предупредил пассажиров:
— Возможно, мне придется уехать раньше. Поэтому, если выходите, а автомобиля нет — добираетесь домой сами. Разве что, Гриша, я бы попросил тебя проводить Наташу.
— Если тебе придется уехать раньше, — сказала она, — ты должен забрать меня с собой. Подменю за рулем.
— То есть ты уверена, что нам придется туда ехать?
— С высокой вероятностью, — подтвердила она. — Утренний дирижабль уже отчалил. На машине туда добираться быстрее, чем ждать вечернего. Лёня не приехал, значит, с ним что-то уже случилось. Вопрос: в Лабиринте или на обратном пути.
— Хорошо. Тогда, Гриш, просьба снимается.
Прохоров энергично кивнул и вышел из автомобиля, а я спросил супругу:
— А где именно случилось, ты сказать не можешь?
— В Лабиринте, — уверенно ответила она. — С высокой вероятностью там что-то произошло.
— То есть он не вышел?
— Необязательно.
И я задумался, не сорваться ли немедленно, потому что в груди прямо-таки свербело в ожидании неприятностей. И свербело не зря — только я вышел из автомобиля, даже не успел активировать Живую печать, как Валерон в невидимости тявкнул мне прямо в ухо:
— Звонила Щепкина. Лёня из Лабиринта не вышел. Как зашел вчера в обед, так и с концами.
— Чтобы ей было не позвонить вчера вечером! — в сердцах сказал я. — Понятно же, что теперь сам он не выйдет.
— Почему? — спросила Наташа. — Любой Лабиринт можно рано или поздно покинуть, если придерживаться определенных правил.
— Не в этом случае, — возразил Валерон. — Это Лабиринт не физический, там происходит тасовка частей после каждого перехода. Держись, не держись правой или левой стороны — толку не будет. Нужно идти правильно. Иначе будешь бродить до скончания века.
— Это правый Лабиринт, — напомнил я. — Левый — обманка. Полностью иллюзорный, из него выходят всегда. Неужели он попал в правый?
— Получается так, — тявкнул Валерон. — Из левого он бы уже вышел, если бы его там никто не поджидал.
Ехать было необходимо и срочно. Я уселся на водительское место, подождал, пока сядет Наташа, и поехал не на выезд из Святославска, а домой — нужна была карта и нужно было расспросить Николая Степановича, что именно рассказала Щепкина. Последнее было определяющим, поскольку за картой я мог отправить и Валерона.
— Встает вопрос: смогу ли я его там найти и вывести? — задумался я. — И вообще, можно ли ходить в Лабиринт вдвоем?
— Можно любой толпой, — сказала Наташа, — но дары можно получить,