Принесла Глаша газеты аккурат к тому времени, когда я закончил обедать. Посмотрела на меня намекающе — мол, не пришли ли вы, Петр Аркадьевич, в хорошее расположение духа после обеда и не готовы ли вы мне выдать ваши секреты.
Я ее вежливо поблагодарил и отправил из комнаты, попросив зайти за газетами через час-два. Касающихся меня статей хватало. И не все они были в положительном ключе, подсуетились и мои противники. Те статьи, что выступали против, прямо меня ни в чем не обвиняли, обходились полунамеками — мол, не зря же Вороновы и Куликовы порвали все отношения с этим субъектом. Значит, есть причина, и обвинения вскоре будут доказаны.
Зато другие расстарались, упирая на то, что без доказательств можно обвинить кого угодно, и что Соколовы, которым принадлежало большинство дирижаблей, экономят на безопасности, доказывая это плохими артефактами у персонала и загадочными отлетающими огненными конструкциями, которые этой ночью видели на нескольких направлениях. «Не связано ли это с ненадежностью конструкции дирижаблей?» — задавались вопросом в газете. Сразу же появилась статья какого-то эксперта, утверждавшего, что замеченные магические флуктуации — следствие того, что начинает выходить из строя двигатель. «Соколовы не заботятся о безопасности. Эксплуатируют дирижабли без столь необходимой проверки и контроля, — утверждал он. — Неудивительно, что у них выпадают пассажиры по дороге. Удивительно, что происходит это столь редко при столь явном пренебрежении правилами безопасности». Чувствовалось, что статья эта заказная, причем отнюдь не в мою пользу, а в пользу конкурентов Соколовых. Соколовы, разумеется, были самой крупной дирижабельной компанией, отъедавшей процентов восемьдесят от пассажиропотока, но были и мелкие компании, развиться которым очень мешал закрепившийся на определенных рейсах практически монополист. Чувствую, пойдет передел рынка. И настолько я это ясно понял, что у меня даже интуиция подскочила на один уровень. Осталось только понять, как использовать это знание. Влезть в рынок дирижабельных перевозок, не имея ни одного дирижабля, — та еще задача.
Попались на глаза мне еще две статьи по безопасности дирижабельного движения, причем одна критиковала не Соколовых, а саму идею воздухоплавания, считая его чрезвычайно опасным в отличие от чуть менее быстрого, но куда более комфортного железнодорожного путешествия.
Короче говоря, возбудились самые разные игроки, пытаясь половить рыбку в мутной воде. И думаю, у кого-то это даже получится.
Глаша пришла чуть раньше чем через два часа. И была у нее веская причина — письмо на мое имя, отправленное магической почтой. Как оказалось, это было письмо от дирижабельной компании Соколовых. Возникшую было мысль, что они хотят возместить мне убытки, появившиеся по их вине, я сразу отбросил как несостоятельную и оказался совершенно прав. В письме мне официально сообщали, что отныне я являюсь нежелательной персоной на их дирижаблях как человек с сомнительной репутацией. Мне отказывали от перевозок раз и навсегда.
Нельзя сказать, что меня это расстроило, поскольку я уже сам подумывал перестать пользоваться их дирижаблями, но сам тон казался довольно оскорбительным. Спускать такое было нельзя. Вернется отчим — нужно будет с ним посоветоваться. Как сказал бы Валерон, такое отношение требует компенсации.
Валерон появился раньше отчима, выплюнул передо мной контейнер с материалами для работы и сказал:
— Митя попросил, чтобы без него не активировали. Говорит, сложнее будет подключиться.
— Я не собираюсь, просто сделаю запас. В газетах писали о нескольких случаях появления огненных конструктов…
— Запас скверников я тоже сделал, — не стал отказываться Валерон. — Удачно попал. Как раз из базанинского имения приехали на разные дирижабли, отправляющиеся из Святославска с разницей в несколько часов. Я успевал запустить салют, вернуться, сесть на другой дирижабль и запустить следующий.
— Устал? Есть хочешь?
— Пообедал чем бог послал, — ответил он. — Там все со своей едой были. Должен признать, у Базанина готовят отлично. Предлагаю повара не убивать, а перекупить. Он там чуть ли не единственный без Скверны. Правда, и без магии. Но готовит — уши отъешь.
— Уши у тебя на месте, — пошутил я.
— Только потому, что они не совсем материальны, — не растерялся Валерон. — Иначе были бы у меня уже стоячие.
Он зевнул широко, опять показывая инфернальные глубины внутри себя, и сказал:
— А вот отдых мне требуется. Я у тебя немного посплю до завтра. А завтра опять отправлюсь караулить. Такого улова не получится, как в этот раз. Да, кстати. Я там курьера перехватил, который вез приказ, подписанный императором, на твой арест.
— Точно императором?
— Не исключаю, что фальшивый, — согласился Валерон. — Потому как есть на нем следы магии, и эта магия — не закрепление императорской подписи.
Он опять зевнул, одновременно выплевывая приказ. Выглядела бумага настоящей, официальной, вот только Валерон оказался прав: текст на ней явно подвергался изменениям. Похоже, император подписывал что-то другое. Как вариант, после использования на мне эту бумагу вернули бы в предыдущий вид и отправили по назначению. И никто ничего не узнал бы, поскольку после моего устранения «при попытке к бегству» я перестал бы интересовать всех действующих лиц. Разве что кроме моих родных. Но в этой ситуации даже отчиму не удалось бы ничего сделать — проблема не его уровня.
— Спасибо, — сказал я помощнику. — Ты это очень вовремя изъял.
— Спасибо не булькает, — тявкнул он, опять широко зевая. — Знаешь, в таких жестяных баночках с наклейкой «Сгущенное молоко».
— Будет тебе ящик, — пообещал я. — Когда в Святославск вернемся. А то здесь всякие шпионят. Ящик сгущенки без внимания не оставят.
— Забудешь — напомню, — лаконично сказал Валерон, потоптался на моей подушке, создавая там уютную вмятинку для себя, после чего улегся и моментально уснул. Даже похрапывать начал.
А я же открыл контейнер и принялся доставать всё необходимое для создания мелких паучков, нашествие которых должно было превратить базу скверников в базу, свободную от Скверны.
Глава 26
Вопрос с Соколовыми я поднял сразу, как пришел отчим. Узнав о возмутительном письме с запретом пользования дирижаблями компании, он высказался с использованием довольно грубых выражений, несмотря на присутствие супруги, согласился, что такое спускать нельзя, и пообещал опять прислать Масленникова. Я вспомнил о своем желании завести собственную юридическую службу и сразу поинтересовался, не сможет ли Масленников порекомендовать кого-нибудь на постоянку уже мне, потому что пользоваться услугами чужого юриста не совсем удобно.
— Петя, Юрочке в радость тебе помочь, — заявила маменька. —