– Точно, – я кивнула. – Папа говорит, что это сердце города и я с ним абсолютно согласна.
Мы бродили по Немиге, заглядывая во дворики, рассматривая вывески, читая таблички на старых домах. Я показывала Ане места, которые знала с детства: маленькую булочную, где продают самые вкусные пирожки; дворик, где я кормила голубей; лавочку, на которой папа читал мне книжки, пока мама была в командировке.
– А это что? – спросила Аня, останавливаясь перед зданием с огромной вывеской «Музей истории города».
– О, это я тоже не видела! – я подошла ближе. – Пойдём?
Мы зашли внутрь. Музей оказался маленьким, но очень уютным – старые фотографии, макеты, документы, вещи минчан прошлых веков. Мы ходили по залам, читали, удивлялись, смеялись над странными названиями старых улиц.
– Слушай, – Аня вдруг замерла у одной витрины. – А вот это что?
Я подошла ближе. В витрине лежала старая карта Минска начала двадцатого века.
– Ого, – выдохнула я. – Смотри, наша общага здесь была бы в пригороде, или вообще в чистом поле.
– А Немига была главной улицей, – Аня водила пальцем по стеклу. – А проспект Независимости ещё не построили.
– А вон там, – я показала на карту, – наверное, тот самый дворик, где я кормила голубей.
– Ты его найдёшь?
– Давай мы лучше вместе поищем.
Мы проторчали в музее больше часа, забыв про время. Аня фотографировала всё подряд, я пыталась запомнить детали, чтобы потом рассказать родителям.
– Ты в восторге, – заметила я, когда мы вышли на улицу.
– Очень, – Аня светилась. – Спасибо, что привела.
– Это ты привела, – напомнила я. – Я только рассказывала.
– И рассказываешь здорово. Твой папа, наверное, передал тебе такие гены.
– Да, он лучший, – кивнула я. – Я у него научилась.
– А я у бабушки научилась ориентироваться, – сказала Аня. – Она всегда говорила: «Аня, если ты не знаешь, куда идти – остановись и посмотри на карту. Паника – плохой навигатор».
– Мудрая бабушка, – заметила я.
– Очень, – Аня улыбнулась. – Я ей звоню каждый день. Она переживает, чтобы я не заблудилась и не осталась голодной.
– А ты?
– А я пока и не планирую где-то заблудиться, да и еды у нас полный холодильник, – она взяла меня под руку.
Дальше мы пошли в сторону набережной.
– Знаешь, – сказала я, когда мы дошли до парапета. – Я здесь однажды чуть не утонула.
– Что?! – Аня обернулась. – Когда?
– Лет в десять. Приехали с папой и Андреем. Пока папа был на встрече, мы с братом гуляли и я решила погладить уток..
– Ты полезла в воду?
– По колено, – продолжила я. – Думала, они подплывут, но они не подплыли. А я поскользнулась на этих мокрых камнях и упала.
– И что было?
– Андрей прыгнул за мной, даже не разуваясь, – я усмехнулась. – В своих любимых белых кроссовках. Вытащил, поставил на ноги и... замер. Потому что понял, что кроссовки теперь можно выкидывать.
– И он на тебя кричал?
– Сначала кричал. Орал так, что утки разлетелись, а прохожие оборачивались. «Ты идиотка?», «Ты что творишь?», «Мама убьёт меня!» – классический набор.
– А потом?
– А потом он посмотрел на моё лицо и замолчал. Стянул с себя кофту, замотал меня, как гусеницу в кокон, и повёл в гостиницу при это всю дорогу молчал.
– Сильно обиделся?
– Не обиделся, скорее испугался, – я поправила её. – Я поняла это только потом, когда выросла, а в тот момент думала, что он меня ненавидит.
– А потом что было?
– А когда мы пришли в номер, первым делом укутал меня в одеяло, поставил чайник, налил мне чай с пятью ложками сахара и сказал: «Если скажешь папе, что я за тобой не уследил, я тебя больше никогда не возьму гулять».
– И ты не сказала?
– Я сказала, что он меня чуть не утопил, – я рассмеялась. – Но папа не поверил.
А Андрей потом несколько раз водил меня на набережную, учил стоять на камнях. Говорил: «Если уж ты такая дура, что лезешь в воду, то хотя бы не падай».
– Жестокая забота.
– Самая настоящая братская, – кивнула я. – Он до сих пор, когда мы проходим мимо этой набережной, говорит: «Смотри, не утони», а я отвечаю: «А ты перед прыжком кроссовки снять не забудь». Он улыбается и говорит: «Я всегда буду рядом, чтобы тебя вытащить».
Аня посмотрела на меня с таким выражением, что я поняла: она сейчас не обо мне думает.
– Он это серьёзно? – спросила она.
– Абсолютно, – я кивнула. – Андрей – дурак, но он мой любимый дурак. И если кому-то нужна будет его помощь – он тоже прибежит. Не разуваясь.
Аня покраснела и уткнулась в перила.
Я решила не давить. Но про себя отметила: кажется, мой брат произвёл на нее впечатление.
На обратном пути мы забрели во дворик, где играла музыка. Какой-то парень играл на гитаре, вокруг собрались люди. Мы тоже остановились послушать.
– Знаешь эту песню? – спросила Аня.
– Нет, – я покачала головой. – Но мелодия красивая.
– Это песня мартина - Ты случилась – сказал парень, который играл, и подмигнул нам. – Для вас, девушки.
Быть с тобой — будто самый лучший сон
Я не верю, что со мной, да, ты случилась
Быть с тобой, но прощаться с головой
Я не верил, что со мной можешь ты случиться
Аня покраснела, а я засмеялась.
– Что-то ты часто сегодня краснеешь, – я решила не упуская момент подколоть подругу.
– Заткнись, – буркнула Аня, но улыбнулась.
– Это из-за Андрея? – поддела я,пока аня пыталась подпевать строчкам любимого исполнителя.
Всё в тебе нравится, я хочу в тебя вглядываться
Каждый сантиметр тебя заставляет плавиться
Мне нету разницы, что судьбой мне достанется
Мне уже прислали тебя, с остальным справимся
– Мила!
– Ладно-ладно, молчу.
Мы послушали ещё пару песен, а потом пошли дальше. Уже совсем стемнело, зажглись фонари, и город стал другим – уютным, тёплым и немного таинственным.
В общежитие мы вернулись уставшие, но счастливые. Скинули обувь, упали на кровати.
– Сегодня был лучший день за эту неделю,