ГЛАВА 18 (Мила/Илья)
Егор Крид - “Будильник”
Воскресенье – единственный день, в который не нужно тащится в универ к 8 утра… Аня оказалась ярой фанаткой активной университетской жизни, так что мы за эти несколько учебных недель, помимо пар успели посетить, мне кажется сотню мероприятий. Так что лишним часом сна я никак не могу пренебречь.
Видимо сегодня не мой день, потому что выспаться мне так и не удалось. Громкий дверной хлопок заставил меня открыть глаза еще до того, как эти два идиота зашли в комнату. Илья шагнул первый и в него тут же полетела подушка.
– Я тебя предупреждала!
– Ты как всегда удивительно меткая, – несмотря на свой совершенно заспанный вид, Илья подушку все-таки поймал.
– В следующий раз будет что-то потяжелее.
– Анька, доброе утро! – совершенно игнорируя меня, следом за Ильей в комнату вошел Андрей. – Мила сегодня не в духе, да?
Аня только хихикнула, глядя на меня.
– Хоть бы Аню постеснялись! Это я привыкла видеть ваши рожи, а ей может хочется открывая глаза видеть что-то прекрасное, например, меня, а тут вы приперлись.
– Ахахахах. Ты по утрам хоть иногда в зеркало поглядывай, лады? – по моему взгляду все было понятно. – Ладно, ладно, понял я. Доброе утро, самая прекрасная в мире сестренка!
– Другое дело, любимый братик. Чего хотели-то?
Илья
Воскресенье – единственный выходной день, в который не нужно тащиться в универ. Ну, если ты, конечно, не идиот, который согласился на какую-то хренову фотосессию в девять утра.
– Заходи уже, чего замер? – Андрей толкнул меня в спину.
– А если она спит?
– Так мы её разбудим. Она сестра, имеет право страдать вместе со мной.
– Ты монстр.
– Я любящий брат. Заходи давай.
Я толкнул дверь в комнату Милы и Ани. И в ту же секунду в меня прилетело что-то мягкое, но с хорошей такой скоростью. Я рефлекторно поймал. Подушка.
– Я тебя предупреждала! – голос Милы звучал так, будто она готова была разорвать нас на части.
Я усмехнулся, глядя на неё. Она сидела на кровати, растрёпанная, сонная и все равно была самой красивой на свете. Даже с этим своим убийственным взглядом.
– Ты как всегда удивительно меткая, – сказал я, всё ещё держа подушку.
– В следующий раз будет что-то потяжелее.
– Анька, доброе утро! – Андрей, абсолютно игнорируя сестру, впёрся в комнату, как к себе домой. – Мила сегодня не в духе, да?
Аня хихикнула, наблюдая за этой сценой. Она уже была одета и, кажется, даже накрашена – вот что значит активистка, готовая к подвигам в любое время суток.
– Хоть бы Аню постеснялись! – Мила сверлила нас взглядом. – Это я привыкла видеть ваши рожи, а ей может хочется, открывая глаза, видеть что-то прекрасное, например, меня, а тут вы припёрлись.
Я не выдержал и засмеялся.
– Ахахахах. Ты по утрам хоть иногда в зеркало поглядывай, лады? - Андрей тоже решил съязвить.
Её взгляд стал таким, что, кажется, температура в комнате упала на пару градусов. До Андрея быстро дошло, что сейчас либо извиняться, либо бежать.
– Ладно, ладно, понял я, – он поднял руки. – Доброе утро, самая прекрасная в мире сестренка!
– Другое дело, любимый братик. – Мила сменила гнев на милость, но всё ещё смотрела подозрительно. – Чего хотели-то?
Андрей плюхнулся на Анин стул и вытянул ноги.
– Утюг нам нужен.
– Чего?
– Утюг, говорю. Погладить форму.
– Какую форму? – Мила перевела взгляд с брата на меня и обратно.
– Для съёмки, – объяснил я. – Помнишь, Света говорила? Фотосессия для сайта факультета. Мы с Андреем типа звёзды волейбола, надо запечатлеть для истории.
– А–а–а, – Мила закатила глаза. – Эта липучка Света. Уже весь поток знает, что она к тебе клинья подбивает.
– Ничего она не подбивает.
– Ага. Я вчера в столовой видела, как она на тебя смотрела, прямо как кошка на сметану.
– Мил, она просто отвечает за соцсети, работа у неё такая – быть активной.
– Ну-ну. – Мила снова закатила глаза, но в голосе появилась какая-то странная нотка. Ревность? Или показалось? – Ладно, берите свой утюг. Аня, где он у нас?
– В шкафу, на верхней полке, – Аня уже рылась в телефоне. – Но он старый, может плохо гладить.
– Сойдёт, – Андрей встал и полез в шкаф.
Я стоял посреди комнаты и чувствовал себя неловко. Мила лежала на кровати, натянув одеяло до подбородка, и смотрела на меня. Взгляд у неё был... странный. Не злой, не раздражённый, какой-то изучающий.
– Чего? – спросил я.
– Ничего. Просто смотрю, как неудачники выглядят с утра пораньше.
– А сама?
– А я прекрасна даже спросонья.
Я улыбнулся.
– Нашёл! – Андрей вытащил утюг и потряс им в воздухе. – Пошли, Орлов, пока Света нам мозг не вынесла. Она уже вчера пять сообщений написала, напоминала про съёмку.
– Идиотка, – буркнула Мила тихо, но я услышал.
Я обернулся.
– Что?
– Ничего. Идите уже, звёзды.
Я хотел что-то сказать, что-то важное. Но Андрей уже тащил меня за рукав к двери.
– Давай, давай, потом наговоритесь.
– Мы не наговори...
– Ага, конечно.
Он вытолкал меня в коридор. Дверь за нами закрылась.
– Ты чего? – спросил я.
– А ты чего? – Андрей посмотрел на меня с прищуром. – Стоишь, пялишься на неё, как баран на новые ворота. Хоть бы слово сказал нормальное.
– Я сказал.
– Свету обсуждать – это ты называешь нормальным?
– А что ты хотел?
– Не знаю, что-нибудь человеческое. Чтобы она поняла, что ты не просто так пришёл.
Я промолчал.
– Ладно, – Андрей вздохнул. – Пошли гладить форму, а то Света нам точно голову оторвёт.
Мы пошли в свою комнату. Я нёс утюг и думал о Миле. О том, как она сидела в кровати, растрёпанная, сонная, злая – и прекрасная. О том, как она общалась с этим Владом на турслете. О том, что в её голосе появилась эта странная нотка, когда она говорила про Свету.
Может, не показалось?
– Орлов, ты утюг