– Андрей, иди сюда, я тебя убью! – крикнула я, но уже смеясь.
Илья засмеялся рядом, притянул меня обратно.
– Не обращай внимания, – прошептал он. – Он завидует.
– Ты думаешь?
– Уверен, – он чмокнул меня в щёку. – Пойдём, а то и правда торт съедят без нас.
– Только сначала ещё один поцелуй, – сказала я.
– Слушаюсь, именинница.
И он снова поцеловал меня. А за окном вовсю сияло солнце, и где-то на кухне Андрей с Аней, притворно возмущаясь, всё-таки отрезали нам по кусочку.
ГЛАВА 40 (Мила)
Вечер перед зачётом по безопасности жизнедеятельности человека выдался таким же ужасным, как и погода в последние дни. За окном было холодно, дул сильный ветер, фонари расплывались жёлтыми пятнами в мокром стекле, и только изредка где-то хлопали двери на коридоре или доносились приглушённые голоса возвращающихся с пар студентов.
Мы с Аней устроились на кроватях, обложившись конспектами, распечатками и ноутбуками. Я сидела, поджав ноги, и смотрела на страницу, где был написан вопрос об основных принципах энергосбережения в быту. В голове всё смешалось: классы энергоэффективности, утепление зданий, использование светодиодных ламп. И всё это нужно было не просто перечислить, а рассказать так, чтобы преподавательница не начала задавать уточняющие вопросы, на которые у меня нет ответов.
– Нюта, – позвала я, отрываясь от конспекта. – А ты помнишь, как рассчитать теплопотери через ограждающие конструкции?
– Мил, я сама уже путаю, где какие коэффициенты, – вздохнула Аня, откладывая ручку. – У меня в голове сейчас всё перемешалось: энергосбережение, планы построения дома, чтобы он не обрушился, радиационная безопасность, стихийные бедствия… И зачем нам, экономистам, это всё знать?
– Чтобы выжить, наверное, – я усмехнулась. – Хотя, если честно, я с трудом представляю, как после урагана или землетрясения мы будем вспоминать классы энергоэффективности, а не искать убежище.
– А убежище – это что? – Аня прищурилась.
– Это то, где нет зачётов, – я откинулась на подушку и уставилась в потолок. – Я, конечно, учила, но у меня такое чувство, что преподавательница спросит что-нибудь не по теме. Она же любит подкалывать, ты помнишь.
– Слушай, – Аня повернулась ко мне, свернувшись калачиком под одеялом, – а ты помнишь, как она на прошлой лекции спросила одного парня, чем отличается естественное освещение от искусственного с точки зрения энергосбережения? Он завис на минуту, а потом сказал, что естественное – бесплатное, но его нельзя регулировать, а искусственное – дорогое, зато можно включать по необходимости.
– И что она ему поставила?
– Сказала: «Восемь, но вы неоригинальны», – Аня засмеялась. – Видимо, юмор у неё специфический.
Я тоже улыбнулась, но внутри всё равно было тревожно. Зачёт – это не экзамен, но всё равно нужно отвечать. Легче писать, чем говорить.
Мы снова уткнулись в конспекты. Я перелистывала страницы, останавливаясь на особо сложных моментах: расчёт устойчивости зданий при разных типах грунта, влияние магнитных бурь на здоровье человека, классификация стихийных бедствий. Аня что-то подчёркивала маркером, иногда бормоча себе под нос. За окном темнело, дождь то усиливался, то затихал. Где-то в соседней комнате над нами заиграла музыка, потом стихла.
– Ань, – сказала я через некоторое время, – а давай устроим перерыв? Голова уже не варит.
– Давай, – она отложила распечатки и потянулась, хрустнув позвоночником. – Чай будешь?
– Буду. Давай откроем печенье, которое мы покупали на днях.
Мы вышли на кухню. Коридор был полумрачным, на кухне никого – девчонок-соседок, наверное, вообще не было в блоке. Я поставила чайник, Аня достала кружки и коробку с печеньем.
– Мил, – спросила Аня, пока вода закипала, – а ты вообще помнишь, что такое «пассивный дом»?
– Это здание, которое почти не потребляет энергии из внешних источников благодаря высокой теплоизоляции и использованию альтернативных источников, например, солнечных батарей, – ответила я, прислоняясь к холодильнику.
– О, ты знаешь! – она одобрительно кивнула. – Я, если честно, боюсь, что на зачёте спросят про магнитные бури и их влияние на сердечно-сосудистую систему. Я скажу какую-нибудь глупость.
– Вообще-то они действительно влияют на давление, – я нахмурилась, пытаясь вспомнить. – Но там ещё и головные боли, и обострение хронических заболеваний.
– Вот и хорошо, – она разлила кипяток по кружкам, и мы вернулись в комнату, которая спустя несколько минут наполнилась ароматом мятного чая.
Мы сидели, грели руки о кружки и смотрели в окно. Дождь перестал, но небо всё ещё было тяжёлым, без единой звезды. Где-то вдалеке слышался шум проспекта.
– Слушай, – сказала я, допивая чай, – а давай ещё раз пройдёмся по вопросам. Ты мне задаёшь, я отвечаю, потом наоборот.
– Давай, – Аня поставила кружку на подоконник и взяла распечатку. –
– Отлично, – Аня кивнула после того, как я ответила на последний вопрос. – Теперь моя очередь. Спрашивай.
– Что такое «солнечная радиация» и какие виды вы знаете? – спросила я.
– Прямая, рассеянная и отражённая. А ещё ультрафиолетовое излучение, которое делится на три диапазона: А, В и С. Самый опасный – С, но он почти не доходит до Земли благодаря озоновому слою, – ответила Аня.
– А чем опасен ультрафиолет?
– Вызывает ожоги кожи, преждевременное старение, катаракту и может привести к онкологии. Но в малых дозах он полезен – способствует выработке витамина D.
– Молодец.
Мы просидели так ещё около часа. Я отвечала на вопросы про топливно-энергетические ресурсы, про то, как классифицируются стихийные бедствия, про радиационную безопасность. Потом слушала её ответы про электромагнитное поле Земли, про то, как магнитные бури влияют на самочувствие людей. В какой-то момент я поймала себя на том, что уже почти не заглядываю в конспект – слова сами складывались в предложения, определения вставали на свои места. Может, и не так страшно всё.
– Ань, – сказала я, когда мы закончили, – а ты знаешь, у меня такое чувство, что мы выучили большую часть билетов, а остальные придётся просто импровизировать.
– Это нормально, – она улыбнулась. – Главное – не молчать и не бояться. Преподы любят, когда студент хотя бы пытается говорить.
– Ты мудрая, – я потянулась к ней и легонько толкнула плечом.
– Я просто опытная. Первый курс – не первое моё испытание.
Мы