– К кому?
– К парням в коридор на минуту. Подышать.
– Меня с собой возьми.
Мы оставляем ножи и, стараясь не скрипеть, выскальзываем на цыпочках в коридор. Мама что-то напевает у плиты – кажется, не замечает.
Парни стоят в зале и перетирают тарелки. Увидев нас, они поднимают брови.
– Вы сбежали? – удивляется Андрей. – Мама теперь вас точно убьёт.
– Мы на минуту, – говорю я.
– Она добрее, чем кажется, – замечает Илья.
– Ты тоже так думаешь? – спрашивает Аня.
– Я знаю, – он пожимает плечами. – Но валить оттуда хочется. Я уже три часа чищу эту картошку. У меня начались галлюцинации. Мне кажется, что одна картофелина мне подмигнула своими глазками.
– Это пророчество, – говорит Андрей. – Картошка знает твою судьбу.
– Заткнись.
Я обнимаю Илью – просто потому, что устала и хочется прижаться к чему-то тёплому. Он гладит меня по голове.
– Потерпи, – шепчет он. – Осталось немного.
– Осталось полтора салата, пельмени, гусь и сервировка, – перечисляю я. – Это не немного.
– Тогда бегите обратно, пока она не хватилась, – советует Андрей.
– А вы?
– А мы будем медленно и мучительно накрывать стол. Симметрично, – он кидает взгляд на Илью. – Как он любит.
– Симметрия – это важно, – отвечает Илья.
– Я тебя убью раньше мамы.
Мы с Аней переглядываемся и идём обратно на кухню. У двери я оборачиваюсь. Илья показывает мне воздушный поцелуй. Я показываю язык. Он смеётся.
На кухне нас встречает гора тарелок и мамина улыбка.
– Нагулялись? – спрашивает она.
– Мы… тарелки искали, – вру я.
К часу ночи кухня блестела. Гирлянда на окне мигает разноцветными огоньками. За окном – белая метель, а внутри – смех, запах корицы и тепло. Оливье стоял в холодильнике, пельмени рядками замерли на доске, курица уже не в духовке, а на блюде, накрытая фольгой.
– Завтра доделаем, – объявила мама. – А сейчас – пить чай с пирогом. Мила, ставь чайник.
– С пирогом? – оживает Аня.
– Я пекла, с яблоками.
– Мам, ты чудо, – говорю я, и это правда.
ГЛАВА 43 (Мила)
Мы с Андреем и нашими родителями приехали к Орловым около девяти. Дом Ильи стоял в тихом спальном районе Гродно, недалеко от парка. Окна светились жёлтым, изнутри доносилась негромкая музыка. Хотя мы с Ильёй уже давно вместе, первый визит в дом в качестве его девушки всё равно щекотал нервы.
– Мила, ты чего такая холодная? – Андрей тронул меня за плечо. – Замёрзла? Или просто тормозишь перед входом?
– Не торможу, – я покачала головой. – Просто… собираюсь с мыслями.
– С мыслями? – он усмехнулся. – Ты же к парню идёшь, а не на допрос.
– Это ты так думаешь.
Я толкнула его локтем и шагнула вперёд. Дверь открыла тётя Ира – мама Ильи. Как же давно я её не видела! Мы обе успели соскучиться, и она сразу расплылась в такой тёплой улыбке, что моё волнение немного отпустило.
– Милочка, заходи, заходи! – она обняла меня, не обращая внимания на мою куртку и ботинки. – Мы вас заждались! Илья уже сто раз к окну подходил, представляешь?
– Представляю, – я улыбнулась, чувствуя, как щёки заливаются румянцем. – Он что, не мог просто написать?
– Написать? – она подмигнула. – Ну, знаешь, мужчины иногда стесняются. Даже когда уже всё серьёзно.
Андрей сзади хмыкнул, но благоразумно промолчал. Наверное, знал, что если откроет рот, я ему припомню все его романтические провалы.
В прихожей пахло хвоей и мандаринами. Я разулась, повесила куртку и прошла в гостиную. У окна стоял сам Илья в чёрной рубашке, с бокалом сока в руке. Он смотрел на меня так, будто я была единственным человеком в комнате.
– Привет, – сказал он тихо, когда я подошла.
– Привет, – ответила я, чувствуя, как внутри всё переворачивается.
Он окинул меня взглядом – от каблуков до макушки – и улыбнулся. Не той снисходительной улыбкой, которой он дразнил меня раньше, а такой… озаряющей.
– Ты такая красивая в этом платье, – сказал он, и в его голосе было только восхищение.
– Ты тоже ничего, – я хмыкнула, чтобы скрыть смущение. – Рубашку даже погладил, я смотрю. Это ты для меня или для мамы?
– Для тебя, – он сделал шаг ближе. – Мама меня и в мятой любит.
– Ладно, ладно, голубки, – вмешался Андрей, проходя мимо нас с бокалом. – Идите лучше помогите стол накрывать. А то родители уже заждались, пока вы будете друг на друга пялиться.
– А ты не ревнуй, – парировал Илья, не отводя от меня взгляда.
Гостиная была украшена с душой: наряжена ёлка с золотистыми и красными шарами, на столе – салфетки с оленями, на стенах – гирлянды с тёплым светом. Илья подошёл ко мне, взял за руку и повёл к столу.
– Садись рядом, – сказал он, пододвигая стул.
– А если я вам буду мешать, Илюшечка Дмитриевич? – спросила я, садясь.
– Ты сдурела такое говорить, – он наклонился к моему уху и добавил тихо: – Ты единственная, кому здесь разрешено мешать. И вообще, без тебя скучно.
– А вот это уже комплимент, – я улыбнулась.
– Стараюсь.
За столом собрались все. Моя мама разливала сок и шампанское, папа уже успел обменяться парой шуток с дядей Димой. Тетя Ира предлагала салаты и шутила, что детя опять сидят в телефонах (хотя у нас на столе не было ни одного гаджета).
– Ну что, молодёжь, – сказал дядя Дима, поднимая бокал. – За то, чтобы этот год стал для вас началом чего-то большого. И за то, чтобы вы всегда помнили: дом – это там, где вас ждут.
Я поймала себя на том, что смотрю на Илью, и внутри появилось странное, щемящее чувство. «Вот я и дома», – подумала я. И это было не про квартиру Орловых, это было про его присутствие рядом.
– Я предлагаю тост за любовь, – сказала моя мама, поднимая бокал. – Не за ту, что в кино, а за настоящую – тихую, тёплую, которая греет душу.
Илья взял меня за руку под столом.