Мажор рассвирепел и двинулся на Снежину. Этого я уже не мог стерпеть. Сколько бы боли она мне ни причинила, бить женщин никому не позволю.
— Тебя не учили, как правильно с девушками обращаться? — громогласно объявил я о своём присутствии, стараясь не смотреть на Милу. Но боковым зрением видел, что она тоже в шоке от нашей встречи.
— Не твоего ума дела. Проваливай, — пробубнил парниша. От него за версту несло алкоголем, а в глазах плескалась злость.
— Кому тут и надо сваливать, так это тебе, друг, — растянул я губы в насмешливой улыбке, надвигаясь на него и обходя трясущуюся на земле девушку.
— Ты знаешь, с кем разговариваешь, урод? — Обожаю вот эту реплику из уст избалованных придурков, которые думают, что всё в этом мире можно купить и решить за деньги. Сейчас он наверняка начнёт прикрываться фамилией отца или матери, или кто там у него богатый и знаменитый. Потом начнёт накидываться на меня, и конечно же, потерпит поражение. Он слишком пьян, чтобы сделать больно тому, кто сильнее его.
— Да мне насрать, с кем я разговариваю. Ты сейчас извинишься перед девушкой и свалишь с поля моего зрения, понял?
— Что ты сказал? — Мажор кинулся на меня, но я ловко подставил ему подножку, и тот рухнул на землю. Попытался подняться, но я подскочил и грубо прижал его щекой к холодному асфальту.
— Ещё раз увижу или узнаю, что ты распускаешь руки или делаешь с девушками что-то против их воли, засужу. Услышал меня? — Я мог его засудить. Меня хорошо учили в универе. Я оттачивал свои знания и опыт, и уже успел усадить двоих подонков, будучи на практике в одной адвокатской конторе. Преподаватели прочили мне блестящее будущее на этой стезе.
Мажор, кажется, не поверил моим словам. Что ж, придётся пустить в ход козырь, которым я пользуюсь редко. Противно, зато действенно.
— Или мне позвонить сразу Игорю Сергеевичу Бертову и подсказать, кого и как надолго он должен посадить за решётку? — Услышав знакомые всему городу имя и фамилию, парниша затих и перестал сопротивляться. Я отпустил его, на всякий случай ещё раз приложив к асфальту. Пускай ходит разукрашенным несколько дней, будет уроком. — Я жду извинений.
Поднял его с земли за воротник полурасстёгнутой рубашки и развернул лицом к Снежиной. Милана стояла напротив, обхватил тонкими ручками себя за плечи. Обратил внимание на её коленки, разбитые в кровь и левую ногу, на которую она, кажется, не могла полностью встать.
Дерьмо. Убью гада.
— Извини, — со злостью пробубнил парень.
— Искренне. С чувством, с толком и расстановкой, — с нажимом произнёс я, не отводя взгляд от девушки. Слишком давно её не видел.
— Извини, Мила. Такое больше не повториться. Мне очень жаль. — Искренностью, конечно, и не пахло, но я всё же отпустил его. Пускай катится ко всем чертям. Мажорчик развернулся и зашёл обратно в бар. Теперь и мне туда дорога закрыта. Не хотелось бы сегодня участвовать в драке.
— Спасибо, — прошелестел тихий голосок. Боже, как давно я не слышал его. Он такой же нежный и мелодичный. Но вот сама Снежина больше не была похожа на милую школьницу, которая клянчила у меня пирожок с капустой в столовой. Передо мной стояла девушка, с точёной фигуркой, стройными ногами и тонкой талией. Черты лица из детских превратились в женские. Короткая карешка была аккуратно уложена, а густая чёлка едва открывала её янтарные глаза. Пухлые губы нежно-розового цвета по-прежнему манили. Но я быстро прогнал от себя эти мысли. Той Снежинки давно нет.
— Иди домой, Снежина. Нечего девушке одной по ночам шататься, — грубо ответил я на её благодарность. Не знаю, что меня бесило больше — что её едва не избил какой-то ублюдок, или что она в принципе подцепила его ночью в баре. Впрочем, неважно. Меня это никак не касается.
— Сама разберусь, — девушка сразу оскалилась и направилась обратно в сторону заведения. Она бессмертная что ли? Снежина сильно хромала на левую ногу, но всё равно шла вперёд. Упёртая дура.
— Что с ногой? — зачем-то спросил я.
Тебя это не должно колебать, Рос, не должно! Я твердил это про себя, как мантру, а сам приближался к Снежиной, что доковыляла почти до самых дверей, стискивая зубы.
— Не твоё дело. Помог — спасибо. Дальше я сама. — Она ступила на левую ногу и тут же вскрикнула, заваливаясь набок. Я едва успел подхватить Снежину.
— Повторяю свой вопрос, — сжав зубы, процедил я. Знакомый аромат ударил мне в нос, и я сделал глубокий вдох прежде, чем договорить. — Что с твоей чёртовой ногой?
— Да откуда я знаю?! — рассердилась девушка. — Вишневский толкнул, и я упала. Может, подвернула, понятия не имею. Прекрати меня лапать, Бертов!
Милана высвободилась из моих рук, и всё так же хромая зашла внутрь. Идиотка! Пускай, значит, сама разбирается.
Психанул и ушёл в машину. Ну, зато теперь я знаю фамилию урода. Вишневский. Что-то знакомое, но меня не было в городе почти пять лет, поэтому я давно не в курсе, кто есть кто. Но фамилию Бертовых здесь знают все, видимо, даже такие как этот мажор.
Бросил на дверь бара ещё один взгляд, борясь с сомнениями. До жути хотелось войти внутрь. Но я повернул ключ зажигания, завёл мотор и уехал. Подальше от этого места и той, что всковырнула старую рану.
Глава 4
Мила
Нога нестерпимо болела, колени жгло от царапин, ладошки тоже горели, но всё это мелочи по сравнению с ураганом по имени Ростислав Бертов. Что он тут забыл? Ксю говорила, что её брат в Томске и сюда возвращаться не собирается. Так нафига приехал?
Не так я представляла себе нашу потенциальную встречу. Чего греха таить, конечно, я желала, чтобы однажды мы встретились. Всё было бы в лучших традициях романтических фильмов или книг. Я должна была сногсшибательно выглядеть и желательно прогуливаться за руку со сногсшибательным парнем. А Бертов должен был выглядеть как бомжонок, пускать слюни на мою красоту и жалеть о том, что потерял. Но нет же. Он увидел меня именно в тот момент, когда идиот Вишневский взбесился и потащил меня на улицу.