Адвокат не мог предоставить доказательства в защиту своего подопечного и вообще больше помалкивал, чем что-то говорил. Спустя пару часов Илью вернули обратно в зал заседаний и огласили приговор:
— Именем Российской Федерации, Ленинский районный суд города… — инстинктивно я схватила стоящего рядом Роса за руку.
— …решил — признать Вишневского Илью Александровича… — Вот он, момент истины. — Виновным по статье… — Я сильнее сжимала руку Бертова. — … и назначить ему наказание в виде пяти лет лишения свободы с отбыванием наказания в колонии общего режима и заключить под стражу в зале суда. А также обязать Вишневского Илью Александровича выплатить моральную компенсацию потерпевшей стороне в размере одного миллиона рублей.
Мама рядом тихо плакала, а у меня слёз больше не было. Я выплакала их все, когда отца хоронили, когда мы с мамой пытались научиться жить без него. Когда я не спала ночами, потому что мне снились кошмары, в которых папина машина раз за разом влетает в грузовик. Когда узнала, кто виновен в его смерти. Сейчас не было ничего, кроме облегчения, что всё, наконец, закончилось.
Сбитого с толку Вишневского выводили из зала суда в наручниках. Его отец не посчитал нужным даже взглянуть в сторону сына. Просто молча ушёл, напоследок бросив на меня недовольный взгляд. Не всё в этом мире измеряется деньгами и не всё желаемое можно заполучить угрозами. Справедливость, она есть, просто не все готовы бороться за неё до конца, не все готовы рисковать. Но самым смелым иногда везёт.
Я могла бы соврать на суде, отозвать обвинение, чтобы защитить маму. Но тогда бы предала память отца. Предала бы саму себя. А гарантии, что Вишневские после этого оставят нас в покое, всё равно бы не было. Поэтому я выбрала правду, рискованную, но правду. И не ошиблась. Наверно, впервые в жизни приняла взрослое ответственное решение и не прогадала. Папа бы гордился мной.
Август был прекрасен, мой самый любимый месяц. И сегодня я полюбила его с новой силой. Мама всё ещё благодарила Романа Олеговича и Роса, обливаясь слезами. Надо будет дома заварить ей ромашковый чай. Вредно столько плакать, даже от счастья.
— Ростик, если бы не ты, не знаю, чтобы было, — обнимала она Бертова, как родного сына.
— Ну, что вы, Дарья Леонидовна, — успокаивал маму Рос.
От этой картины сжалось сердце. Я очень хотела, чтобы Бертов был в моей жизни, но и боялась этого до безумия. Слишком много ошибок в прошлом, слишком много тайн, которые поздно открылись. Слишком сильные чувства, из-за которых мы рискуем потерять самих себя.
— Милаша, такси уже приехало. — Из размышлений меня вывел мамин голос. Пока я копалась в себе, она уже успела наговориться с Росом и вызвать машину.
— Да, поехали.
Я направилась вслед за ней к такси. Но в последний момент обернулась туда, где остался стоять Бертов. Сердце отреагировало быстрее, чем мозг, и я буквально влетела в его объятия.
— Спасибо тебе, — шепнула ему на ухо. Сильные руки прижимали меня, как самое драгоценное сокровище, нежно и бережно.
— Не за что, — ответил Рос. — Я люблю тебя, Снежинка.
Самые долгожданные признания иногда могут ранить сильнее самых обидных слов. Моя рана скорее всего никогда уже не затянется, но я была готова время от времени делать перевязки. Страдать, вспоминать и любить, только на расстоянии.
— Я люблю тебя, Рос, — прошептала, нанося ему такую же рану, какая была у меня.
Глава 33
Рос
——
Две недели спустя
— Уверен, что не хочешь остаться? — Ксю уже в сотый раз задавала этот вопрос и в сотый раз я отвечал ей:
— Уверен.
— Вы как два дурака, честное слово, — сердилась сестра. Ей Богу, было лучше, когда они со Снежинкой были в ссоре, Юдина хотя бы не капала мне на мозги.
— Ксю, она сделала свой выбор. Если ей будет лучше без меня, так тому и быть.
Да я и сам не верил в то, что говорил. Но Мила была упёртой. Вбила себе в голову, что раз мы расстались уже два раза, будет и третий. Но спорить с ней больше не мог. Стучать в закрытые двери глупо.
Юдина закатила глаза и ушла собирать вещи. Сестра уезжала обратно в Москву. Там её ждали работа, магистратура и лучшая жизнь, которую она заслужила. После того, как тётя Катя ушла, Ксю пыталась её найти. И нашла. В квартире их бывших соседей, за очередной бутылкой в компании таких же алкоголиков. На этом терпение сестры закончилось и оставаться в этом городе у неё больше причин не было. Провести процедуру банкротства для тёти я попросил знакомого юриста. К сожалению, вернуть квартиру нам не удалось.
Мама с Евой остались у меня. Отец приезжал, хотел поговорить с ней, но она не вышла, сказав, что не хочет больше знать его. Игорь Сергеевич Бертов впервые не знал, что сказать. Потерянный и проигравший, таким я видел отца впервые. Со мной он не разговаривал. Уверен, во всех своих бедах он винит лишь собственного сына. Как хорошо, что это уже не мои проблемы.
Вишневский старший пропал с радаров в тот день, когда Илью взяли под стражу. Залёг на дно окончательно, или просто решил отступить на время, не ясно. Но я дал слово самому себе, что наберусь опыта, вернусь и займусь его грязными делишками. Такие как он не должны ходить на свободе.
— Отвезёшь меня на вокзал? — Ксю вышла из комнаты с сумками.
— Конечно, — улыбнулся я.
На вокзале было немноголюдно. Основная масса студентов уже уехала на учёбу, но были и запоздавшие. Растроганные родители обнимали своих чад на прощание и утирали слёзы. Расставаться с детьми всегда трудно, особенно зная, что эти расставания будут увеличиваться с каждым годом всё больше, ведь вчерашние школьники превращались в сегодняшних студентов, которые уже вошли во вкус свободной взрослой жизни.
— Когда ты уезжаешь? — спросила Ксю.
— Самолёт сегодня вечером, — без особого энтузиазма ответил я. Возвращаться в Томск было странно. Не после того, что произошло этим летом.
Я приехал сюда с невестой под руку и чёткой целью стать адвокатом лишь для того, чтобы насолить отцу.