— Отойди, пожалуйста, — твердо произнес, опуская ее руку.
Мать послушно отошла, но на ее лице застыла такая гримаса, что я пожалел, что вообще посмел ей перечить. В какой-то момент она взяла себя в руки и, отвернувшись к окну, распахнула его настежь, чтобы задымить.
— Пошел вон! — прошипела, не оборачиваясь.
— Хорошо...
Медленно поднялся, все еще ожидая чего угодно. Но она больше не проронила ни слова. Вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь, и еле добрел до машины. Хотелось орать от бессилия, от злости и обиды. На себя и на всех на свете. А особенно на нее.
Сколько себя помнил, мама всегда говорила, что я ничего из себя не представляю, ничего не добьюсь и только благодаря ей... ай, да что там...
Она так и говорила, что я давно сдох бы под забором, если бы не ее деньги.
Отца своего я никогда не видел. Знал лишь, что мать ушла от него к другому — более обеспеченному мужчине на двадцать лет ее старше. Тот мало интересовался мною, впрочем, как и мама, и до семи лет я рос в детском саду-пятидневке. Иногда по выходным они забирали меня домой, а иногда забывали. Этот мамин муж умер, когда мне исполнилось восемь и тогда в моей жизни появился второй по счету отчим — дядя Вася. Дядя Вася относился ко мне неплохо, пока был трезв. Выпивал он в принципе не так уж и часто, может раз в месяц, но, когда это случалось, больше всего на свете я мечтал исчезнуть с лица земли.
Стоит ли говорить, что и маму он гонял, как сидорову козу, а я, пацан совсем, всегда пытался за нее заступиться. За что и огребал по полной программе.
От дяди Васи мать ушла к Валерию Петровичу — депутату городской думы. В тот год я как раз встретил Мальвину и это стало одним из самых значимых событий в моей жизни. Меня на все три летних смены отправили в лагерь, где мы и познакомились с зеленоглазой красавицей Полиной. В первый же день знакомства я предложил ей встречаться и она согласилась. Почти месяц мы были не разлей водой, пока она вдруг не исчезла. И в этот раз я так и не спросил почему она так поступила. Впрочем, теперь уже неважно.
А важно то, что моя мать всегда меня не любила. В принципе я давно принял этот факт и вполне смирился с ним и с тем, что любила мама только деньги и своих мужей, а особенно покойного Иннокентия, оставившего ей целое состояние.
В последние несколько лет мы даже смогли наладить с ней неплохие отношения, и она позволяла мне жить на широкую ногу, не особенно ограничивая в средствах. Думаю, где-то в глубине души она по-своему меня любит, и желает добра, а я веду себя как полный придурок. Наверное, так со стороны и смотрится. Но только теперь, став взрослым и вспоминая своё детство, я однозначно не хочу семью. Я не знаю, что это такое, вернее знаю не с той стороны. И у меня нет никакого желания узнавать — а как оно бывает иначе?..
Но кое в чем мать все-таки права — я совершенно зависим от нее. Одно время я совершенно искренне считал, что она мне обязана, хотя конечно никогда этого ей не говорил. Был уверен, что она с возрастом изменилась и теперь, чувствуя свою вину передо мной, содержит и меня и моего друга. И совсем не сразу понял — ей нравится быть благодетельницей, и за все, что она давала — обязательно будет спрос. Собственно, он уже начался. Интересно только чем будет расплачиваться Стас.
Усмехнулся, понимая, что после лагеря мое отношение к другу изменилось, и далеко не в лучшую сторону. Вроде бы ничего такого, но что-то между нами произошло. Что-то, что повиляло на многолетнюю дружбу. Нет, мы и раньше могли поделить девчонку, за что мне сейчас было реально стыдно, но тогда все было как бы честно. И он и я знали, что это не всерьез, девчонки тоже были не особо против... а тут он сцепился со мной из-за девушки, которая мне так сильно нравилась, что я готов был на... А на что я, собственно, был готов ради нее?
Я даже не поехал за ней, когда узнал, что она улетела домой. А мог бы.
Я не нашел ее адрес, чтобы поговорить, хотя мне ничего это не стоило. Я и правда ничего из себя не представляю, раз не являюсь хозяином своей жизни, позволяя всем решать все за меня. А может я не хочу, чтобы Полина исчезала из моей жизни? Может надо найти ее и поговорить?
5
Влад
— Зайчик, я нам билеты взяла на новый блокбастер... — начала было Вика, но я тут же замотал головой, всем своим видом показывая, что я об этом думаю.
Я даже за «зайчика» ничего не сказал, не желая обидеть ее искренние порывы. Просто дал понять, что не стоит даже пытаться.
— Вик, ты меня прости, но я не хочу никуда идти.
— Но там твой актер любимый снимается. Ну этот...
Она закатила свои милые глазки, пытаясь вспомнить какого-то актёра, а я смотрел на нее и не понимал, ну как мы вообще могли сойтись? На почве чего и зачем?
— Вик, нам надо расстаться! — так быстро выпалил я, что она, кажется, даже не сразу поняла, что я только что сказал.
— Ну этот... такой с бородой. Или нет...
Я подозрительно уставился на девушку, которая, прикрыв глаза, все еще зачем-то воссоздавала образ какого-то там актёра и в упор игнорировала мои слова.
— Ты точно слышала, что я сейчас сказал?
Вика вдруг распахнула свои вишневые глаза и спокойно ответила:
— Да.
Я чуть не подавился, ей богу.
— В смысле да? Ты слышала и продолжаешь этот бессмысленный разговор как ни в чем не бывало?
— Да. — Так же невозмутимо ответила она.
Не понимаю... то ли лыжи не едут, то ли я...
— Ну как же его, а? Такой с бородой вроде, или лысый, а?
Злость накрыла внезапно... схватил ее за плечи и как следует встряхнул.
— Ты слышала, что я тебе сказал и все равно продолжаешь нести свою ахинею? Серьезно?
Она вновь совершенно невозмутимо кивнула в ответ и вновь повторила:
— Да.
— Что да?! Ну что да? Ты издеваешься?
— Да. Ты прав. Нам надо расстаться.
Резко выпустил ее из рук. Тут