Глава 37
Офелия
‒ Тебе надо еще что-нибудь купить? ‒ спросил меня Альберт после того, как фигуру главы гильдии поглотила толпа.
Внутри меня еще бушевали эмоции, однако уже не такие сильные, как пару минут назад. Я очень хорошо знала Раферти, чтобы понимать его отношение к окружающим. Никого он не любил больше, чем себя. И на бедную Натали ему попросту было наплевать.
‒ Нет, ‒ я снова улыбнулась, прижимая к груди драгоценную коробочку с цветами. ‒ Ты и так потратился сегодня...
‒ Офелия, ‒ мужчина перебил меня. ‒ Если тебе еще что-то надо, то я могу позволить себе побаловать свою... жену...
Слова резко оборвались, а Альберт увел голову в сторону, нервно проведя рукой по волосам, словно только что сболтнул лишнего. А у меня защемило сердце. Было в его реакции что-то невероятно милое.
‒ Правда, этого достаточно. Единственное, о чем я могу сейчас думать ‒ девушка, ‒ призналась я и обернулась к шатру, куда унесли пострадавшую.
‒ Ты ей помогла.
Я позволила себе не согласиться:
‒ У меня нет подобных знаний. Вся надежда на господина Колинса. Боюсь, что головная боль… это симптом чего-то более серьезного, чем просто полынного масла, понимаешь?
Барон кивнул.
‒ Вскоре Лисандер сможет получить в свое распоряжение большое помещение, чтобы исследовать болезнь.
‒ Правда?
Я посмотрела на Альберта с трепетом и восхищением. Этот властный мужчина с мрачной, притягательно харизмой успел сделать для Макинберда больше, чем Раферти за несколько лет своего главенства.
‒ Правда, ‒ барон усмехнулся. ‒ Хотя после перепалки с господином Тернером могут возникнуть некоторые сложности, однако не в его же интересах сейчас идти против моего слова. Так что будет вам настоящий лазарет.
Он говорил об этом так просто, словно не сделал ничего особенного. Но именно в этом крылась главная черта характера барона: он не кичился своими поступками. Он просто делал. Как с кабинетом, который я для себя попросила. Как с крышей для Роберта. Как с сухоцветами…
‒ Знаешь, ‒ сказала я искренне. ‒ Из тебя бы получился прекрасный глава города, Альберт.
Барон лишь закатил глаза.
‒ Делать мне больше нечего, Офелия. Идем.
И хоть он сказал это с таким неприкрытым сарказмом, я все равно услышала в его тоне подобие довольства. Что же, по крайней мере, моя похвала достигла цели. И, если уж на то пошло, грех было не отметить ‒ мы ладили. Вот сейчас, когда, казалось бы, можно было найти столько причин для очередной склоки, я чувствовала себя невероятно спокойно и свободно. И это в обществе барона.
Чудеса, да и только.
Мы двинулись к стоянке экипажей, попутно ища среди людей знакомые макушки Харпер и Моргана. Уехать без них мы не могли, поэтому позволили себе немного прогуляться вдоль лавок со всякими сладостями и свежей выпечкой. Нос тут же защекотал приятный аромат сдобы. Румяные булочки, испещренные золотистой корочкой, так и манили подбежать ближе.
‒ Проголодалась?
Не успела я ничего ответить, как в моей свободной руке оказался рогалик, посыпанный сахаром. Можно было, конечно, отказаться. Но я не удержалась и откусила кусочек, наслаждаясь его сладким вкусом. Тесто было мягким и воздушным, а сахарная посыпка таяла на языке. От переизбытка вкусовых ощущений облизнула губы и сразу ощутила на себе пристальный взгляд.
‒ Альберт, все хорошо?
‒ С чего такой вопрос? ‒ вопросом на вопрос ответил барон, неотрывно вглядываясь мне в лицо.
Я замерла, чувствуя, как мое сердце забилось быстрее. Щеки моментально опалило. А напряжение, повисшее между нами, только нарастало. Альберт смотрел на меня, а я смотрела на него.
‒ У тебя сахаринка, ‒ пояснил он наконец охрипшим голосом и, подавшись вперед, нежно стер ее своим большим пальцем. Прикосновение перчатки к коже было легким, но оно обожгло меня, словно раскаленное железо. Но отчего-то этот жар не пугал. Наоборот. Манил.
Альберт не спешил убирать ладонь, а я невольно подалась вперед, отчего взгляд барона в миг похолодел.
‒ Прошу прощения, ‒ как-то наигранно равнодушно произнес мужчина, убирая руки себе за спину.
Все мое тело окаменело. Одна фраза, а на меня как будто вылили целый ушат воды. Горной. Ледяной. Пробирающей до костей. И отрезвляющей.
Да что я вообще такое творю?
Дернув головой, я увела взгляд в сторону леса. Так я пыталась справиться со своими эмоциями и чувствами, появление которых не предвещало мне ничего хорошо.
И чуть не закричала в голос.
На самой кромке леса, переминаясь с ноги на ногу, стояла Роуз Платнер. Точнее, не она сама, а ее душа. Девушка, которую все искали ‒ нашлась. Но не таким образом, как я на это надеялась.
Глава 38
Офелия
Роуз пришла сюда не просто так. Она либо искала родных, либо меня… Первое, конечно, вероятнее всего, потому что осознать свою смерть не так просто, как кажется. Души обычно сопротивляются этой новости и обвиняют меня во лжи. Но день проходит, и умершему приходится принять действительность.
‒ Офелия?
Вздрогнув, я повернулась к Альберту.
‒ Я тебя обидел?
‒ Нет, ‒ мотнув головой, я опять посмотрела в лес, но силуэт успел исчезнуть. ‒ Бездна! Знаю, это будет выглядеть странно… Но мне срочно нужно туда.
Барон посмотрел на чащу, потом на меня и сделал совершенно не те выводы, которые надо. Как-то сразу весь покраснел, потеряв дар речи.
‒ Ну нет, мне не по нужде, ‒ я чуть не подавилась собственным смешком, но тут же опомнилась и нахмурилась. ‒ Там леди Платнер. Девушка, которую уже месяц не могут найти…
Альберт тут же подсобрался и попытался всмотреться в лес повнимательнее.
‒ Ты ее не увидишь, ‒ произнесла тихо. ‒ И уже не сможешь помочь… Но я буду рада, если мы вместе сходим к ней.
Лицо мужчины окаменело. Теперь-то он точно понял, о чем речь. И я даже решила, что барон воспротивится и не пустит меня. Потому что опасно. Потому что негоже баронессе бродить по лесу и общаться с душами мертвых. Но нет, я вновь ошиблась.
‒ Если надо, значит пойдем. Но только я впереди, а ты позади, договорились? ‒ Альберт вонзил в меня острый испытывающий взгляд, пробирающий до костей. Хотя я бы согласилась даже без этих пугающих уловок.
‒ Договорились.
Мы двинулись против потока людей, обошли шатры, миновали лавки с разной мелочевкой и вышли на тропу, уходящую к самому лесу. Шли быстро,