Ева Вереск
Измена. 33 сантиметра лжи
Глава 1
Солнечный луч, игривый и наглый, пробился сквозь щель между дорогими портьерами и упал прямо мне на веко. Я зажмурилась, потянулась. Просторная спальня в стиле мягкого минимализма, где каждая вещь стоила больше моей месячной зарплаты флориста, была залита утренним золотом. Тишина. Идеальная, стерильная тишина нашего дома. Нашего. Пока еще.
Я провела ладонью по холодной шелковистой простыне с другой стороны кровати. Пусто. Артём уже ушел. Как обычно. "Ранняя планерка, дорогая", — наверняка шепнул он мне на прощанье, целуя в лоб, пока я спала. Или притворялась, что сплю. Потому что иногда проще не видеть, как он избегает моего взгляда, спеша выскользнуть из двери.
Я встала, босые ноги утонули в плюшевом ковре цвета топленого молока. Обняла себя, глядя в огромное зеркало во всю стену. Элина. Тридцать два года. Длинные, чуть вьющиеся каштановые волосы, которые Артём когда-то обожал запутывать в своих пальцах. Глаза — "цвета шторма", как он говорил раньше. Сейчас они казались мне просто серыми, подернутыми утренней дымкой невысказанного. Стройная фигура, которую я тщательно поддерживала йогой и бегом — не столько для него, сколько для себя, чтобы чувствовать контроль хоть над чем-то в этом хрупком мире нашего "счастья".
Наш дом. Наша крепость. Артём купил его три года назад, после своего головокружительного взлета в инвестиционном бизнесе. "Все для тебя, Лина," — сказал он тогда, вращая ключ в замке. И я поверила. Верила в его усталые, но сияющие глаза, в его обещания. Теперь эти стены, выкрашенные в модные оттенки серого и бежевого, казались мне декорациями слишком дорогой, но бездушной пьесы. Идеально, но… холодно. Как его прикосновения в последнее время.
Я закрыла глаза, позволив волне прошлого накрыть меня. Лето. Наша поездка в Тоскану два года назад. Старый фермерский дом, запах кипарисов и нагретой солнцем черепицы. Артём… он был другим. Нетерпеливым. Жаждущим. Я помню, как он прижал меня к прохладной каменной стене виноградника еще до того, как мы успели дойти до спальни. Его губы были горячими и влажными, руки — грубыми в своей нетерпеливой страсти, срывая с меня легкое платье. Помню, как я вскрикнула от неожиданности и восторга, когда он поднял меня, обвившую его ногами за талию, и вошел в меня прямо там, под ослепительным итальянским солнцем. Его шепот, прерывистый, хриплый: "Ты моя... вся моя...". Соки спелого винограда, смешанные с потом и его семенем на моей коже... Это было дико, неконтролируемо, настояще. Мы не могли насытиться друг другом. Дни сливались в ночи, наполненные смехом, вином и его телом во мне снова и снова — на кухонном столе, в бассейне, на крыше под звездами. Он смотрел на меня тогда так, будто я была центром его вселенной.
Я открыла глаза. Зеркало вернуло мне отражение. Одинокая женщина в слишком большой спальне. Центр вселенной? Скорее, удобный элемент интерьера его успешной жизни. Страсть Артёма давно перекочевала в его работу. Или… куда-то еще?
Тревога, как мелкая назойливая мошка, зажужжала в висках. Она была моей постоянной спутницей последние… месяцев шесть? С тех пор, как его "совещания допоздна" стали нормой, а не исключением. Вначале я верила. Приносила ему в кабинет чай с мятой, делала расслабляющий массаж плеч, когда он наконец появлялся за полночь, пахнущий дорогим виски и усталостью. Но потом появились другие запахи. Легкий, едва уловимый шлейф незнакомых духов — нечто цветочно-мускусное, сладковатое, слишком молодое. Не мой стиль. Не его… раньше.
Вчерашний вечер. Он пришел поздно, снова. Я ждала. В новом черном шелковом белье, которое купила, надеясь… на что? Он вошел, бросил ключи на консоль, даже не взглянув в мою сторону. "Привет," — пробормотал сквозь зубы, направляясь прямиком в душ. Когда он вышел, закутанный в полотенце, капли воды стекали по его все еще подтянутому торсу. Когда-то этот вид заставлял мое сердце биться чаще. Сейчас — лишь щемящая пустота. Он прошел мимо, чтобы одеть пижаму.
— Артём, — голос мой прозвучал тише, чем хотелось. — Поговорим? Он обернулся, его взгляд — не фокус внимания, а скорее рассеянное скольжение. "О чем, дорогая? Я выжат как лимон. Работа — ад". Он подошел, поцеловал меня в лоб — быстрый, сухой, ничего не значащий поцелуй. — Спокойной ночи. Я не сдалась. Когда он лег, я прижалась к его спине, обняла, провела ладонью по его животу, ниже… Моя рука искала знакомый отклик, тепло, жесткость. Он замер. Не отстранился резко, но… его тело стало непроницаемой стеной. Никакой ответной реакции. Только напряженная спина под моей ладонью.
— Лина, пожалуйста, — его голос прозвучал устало и… раздраженно? — Я просто хочу спать. Не сейчас. Он взял мою руку, аккуратно, но неумолимо убрал ее с себя и отвернулся. Я лежала, уставившись в потолок, чувствуя, как жар стыда и обиды разливается по щекам. "Не сейчас". Эта фраза становилась его мантрой. "Не сейчас" в спальне. "Не сейчас" для разговоров. Когда же будет это "сейчас"? Или его "сейчас" теперь принадлежит кому-то другому?
Утро. Я бродила по дому, словно призрак. Навела порядок, который никто не нарушал. Полила орхидеи в зимнем саду — еще один символ нашего благополучия. Заварила кофе в умной кофемашине, подаренной Артёмом на прошлый Новый год ("Чтобы у тебя всегда был идеальный эспрессо, солнышко"). Кофе был горьким. Как и мысли.
Он забыл телефон. Редкая оплошность для моего всегда собранного мужа. Лежит на кухонном острове, черный, холодный прямоугольник, хранящий все его секреты. Или ключи к ним. Сердце забилось чаще. Рука сама потянулась к нему. Я знала пароль — дату нашей свадьбы. Ирония? Я взяла гаджет. Тяжелый, как грех. Прошерстила мессенджеры — ничего подозрительного в последних диалогах (слишком чисто?). Соцсети — он редко постит, лента пуста. Звонки… В основном коллеги, клиенты. И одно имя — Арина Соколова. Молодая амбициозная аналитик из его команды. Звонили они вчера поздно вечером. Долго. Я знала ее — миловидную блондинку с хищным блеском в глазах на последнем корпоративе. Она тогда висела у него на руке, смеялась слишком громко. Я отмахнулась тогда: "Работают вместе, что тут такого?" Теперь этот звонок резанул, как ножом.
Я положила телефон на место, будто обожглась. Что я делаю? Выискиваю призраков? Подозреваю любимого человека без доказательств? Но доказательства были… в мелочах. В его мимолетных раздражениях, когда я спрашивала о его дне. В том, как он стал вдруг тщательнее следить