— Инга, — голос Кирилла звучал тихо, осторожно, будто он говорил с раненным зверем. — Я не знал. Я не...
— Вы не знали?! — я расхохоталась, и в этом смехе было столько боли, что я сама испугалась. — Конечно, вы не знали! Откуда вам знать?! Вы же не спрашиваете! Вы никогда ничего не спрашиваете! Для вас я — просто винтик в вашей машине! Функция! Рабочая единица!
Я замолчала, тяжело дыша. В голове гудело, перед глазами всё плыло. Я видела, как бумаги медленно опускаются на пол, как они ложатся на ковролин белым покрывалом. Видела растерянное лицо Кирилла, который смотрел на меня так, будто видел впервые.
— Они пропали, — сказала я, и голос мой сорвался на шёпот. — Мои подруги. Мои лучшие подруги. Они летели отдыхать, а я... я осталась здесь, потому что вы сказали, что проект важнее. Что работа важнее.
Я опустилась на стул, закрыла лицо руками. Плечи тряслись, но слёзы уже кончились. Осталась только пустота — огромная, холодная пустота внутри.
Тишина в кабинете была такой плотной, что её можно было резать. Я слышала, как тикают часы на стене, как гудит вентиляция, как за окном проезжает редкая машина. И я слышала его дыхание — ровное, спокойное, но какое-то другое, не такое, как всегда.
— Инга, — он произнёс моё имя, и я почувствовала, что он сел на стул напротив. Я не видела его, но чувствовала. — Расскажите, что случилось.
Я подняла голову. Он сидел напротив, положив руки на колени, и смотрел на меня. В его серых глазах не было того холодного блеска, к которому я привыкла. Они были тёплыми, серьёзными, и в них я увидела что-то, чего никогда не замечала раньше.
— Самолёт пропал, — сказала я, и каждое слово давалось с трудом. — Тот самый, которым они летели. Он исчез с радаров над океаном. Его не могут найти.
— Я видел новости, — кивнул Кирилл. — Но я не знал, что там были ваши подруги.
— Они должны были лететь все, — продолжала я, и слова лились сами собой, как вода из прорванной плотины. — Мы купили тур, шесть человек. Но Кристина с Олей попали в аварию, Дашу обокрали в аэропорту, Варя не смогла вылететь из-за семейных обстоятельств. А я... я осталась из-за работы. Из-за вас. А они полетели. Маша, Женя, Лера. Они полетели, и теперь...
Я замолчала, не в силах закончить фразу.
Кирилл молчал. Я смотрела на него и ждала — чего? Оправданий? Извинений? Объяснений, почему его проект был важнее моей жизни? Но он не говорил ничего. Он просто сидел напротив, и его лицо было бледным, почти таким же бледным, как моё.
— Я пыталась им дозвониться, — сказала я. — С утра. Никто не отвечает. Телефоны выключены или... или их нет.
— Может быть, у них просто сели батареи, — тихо сказал Кирилл. — Или они в зоне, где нет связи.
— Самолёт пропал, — повторила я, и мой голос снова начал срываться. — Его нет на радарах. Его не могут найти. Что ещё может быть?
— Есть много вариантов, — его голос был спокойным, но я чувствовала, что он старается говорить уверенно, хотя сам не уверен ни в чём. — Техническая неисправность, проблемы со связью, вынужденная посадка. Поиски только начались.
— Вы сами в это верите? — спросила я, глядя ему в глаза.
Он не ответил. Отвёл взгляд, и я поняла, что не верит. Никто не верит. Мы все просто делаем вид, что есть надежда, потому что без надежды невозможно дышать.
— Я должен был отпустить вас, — вдруг сказал Кирилл, и я посмотрела на него с удивлением. — Проект можно было сдать и после праздников. Документы не были настолько срочными. Я просто... я не хотел, чтобы вы улетали.
Я замерла. Эти слова повисли в воздухе, и я не понимала их смысла.
— Что? — переспросила я.
Он провёл рукой по лицу, и я заметила, как дрожат его пальцы. Впервые за два года я видела его таким — неуверенным, растерянным, почти испуганным.
— Я не хотел, чтобы вы улетали, — повторил он тихо. — Я знал, что вы берёте отпуск, знал, что вы собираетесь лететь. И я... я придумал причину, чтобы вы остались. Проект можно было закончить раньше. Я намеренно затянул, чтобы у вас не было выбора.
Я смотрела на него, и мир вокруг рушился. Не только самолёт над океаном. Не только надежды на отпуск. А что-то ещё, во что я верила, что считала незыблемым.
— Вы... вы специально? — прошептала я. — Вы специально заставили меня остаться?
— Да, — он не отводил взгляда. — Я думал... я не знаю, что я думал. Может быть, что мы закончим проект, вы перенесёте отпуск, и всё будет как обычно. Я не знал, что они полетят без вас. Я не знал, что самолёт пропадёт. Я не знал...
— Вы не знали, — я встала, и он тоже поднялся. — Вы не знали. Вы просто хотели, чтобы я осталась. Чтобы я работала. Чтобы я делала ваши отчёты, проверяла ваши договоры, исправляла ваши ошибки. Потому что для вас я — удобный инструмент.
— Нет, — он покачал головой, и в его голосе появилось что-то, чего я никогда не слышала. Отчаяние? — Это не так. Инга, это не так.
— А как? — я смотрела на него, и слёзы снова текли по щекам. — Как это называется, если не это? Вы украли у меня отпуск. Вы украли у меня возможность быть с ними. Вы...
Я не договорила. Не могла произнести это вслух.
Кирилл сделал шаг ко мне, но я отступила.
— Не подходите, — сказала я, и голос мой был холодным, как лёд. — Не приближайтесь ко мне.
Он замер. Мы стояли друг напротив друга, разделённые бумагами, которые разлетелись по полу, разделённые словами, которые нельзя было взять обратно.
— Я не хотел вам зла, — тихо сказал он. — Я хотел... я хотел, чтобы вы были рядом. Чтобы вы...
— Чтобы я работала, — закончила за него я. — Всегда. Все праздники. Все выходные. Потому что вы — начальник, а я — никто.
— Это не правда, — его голос дрогнул. — Вы знаете, что это не правда.
— Я ничего не знаю, — я покачала головой. — Я не знаю, живы ли мои подруги. Я не знаю, увижу ли я их когда-нибудь. Я не знаю, почему я здесь, а не там, с ними. Я ничего не знаю.
Я развернулась и пошла к выходу, но он окликнул меня:
— Инга, постойте.
Я остановилась, но не обернулась.
— Я найму лучших адвокатов, — сказал он. — Детективов. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы их нашли.