Я достала телефон, набрала номер Вари.
— Алло? — голос её был сонным, но она ответила после первого гудка. — Инга? Ты где?
— На море, — я улыбнулась, хотя знала, что она не видит. — Там, куда они должны были лететь.
— Боже, — она помолчала. — Как ты?
— Хорошо, — я посмотрела на звёзды. — Странно. Но хорошо. Я стояла в воде, кричала им. Думаешь, они слышали?
— Думаю, да, — Варя вздохнула. — Я часто говорю с Машей. По ночам. Иногда кажется, что она отвечает.
— Что говорит?
— Что живёт. Что всё хорошо. Что она любит.
Я закрыла глаза, представляя Машу. Её смех, её голос, её бесконечную веру в то, что всё будет хорошо.
— А ты как? — спросила я. — Как Кристина? Как Оля?
— Кристина в Питер уехала, — сказала Варя. — Говорит, что нужно сменить обстановку. Оля осталась здесь, но редко выходит. Работает много, почти не отдыхает. Я за ней слежу.
— А ты?
— А я... я живу, — она помолчала. — Как могу. Хожу в аэропорт, к родителям Маши. Они держатся. Мама начала вязать, говорит, что это успокаивает. Папа ходит на рыбалку, сидит на берегу часами. Они не сдаются.
— И мы не сдадимся, — я посмотрела на звёзды. — Варя, я хочу сказать тебе спасибо.
— За что?
— За то, что была рядом. За то, что не дала сойти с ума. За то, что ты есть.
— Ты бы сделала то же самое, — она вздохнула. — Мы справимся. Все вместе.
— Все вместе, — повторила я.
Мы поговорили ещё немного, потом я набрала Кристину. Она была в Питере, гуляла по набережной, и я слышала в трубке шум Невы.
— Как там? — спросила она.
— Прекрасно, — я улыбнулась. — Море, солнце, пальмы. Женька была бы счастлива.
— Женька была бы счастлива везде, где есть море, — Кристина засмеялась, и в этом смехе было что-то такое, что заставило меня улыбнуться. — Ты знаешь, я часто думаю о том вечере. О кафе. О том, как мы выбирали тур. Если бы я знала...
— Если бы ты знала, ты бы ничего не изменила, — перебила я. — Мы не можем знать. Мы можем только жить.
— Ты права, — она помолчала. — Я пытаюсь. Жить. Не застревать. Иногда получается.
— Получится, — я посмотрела на океан. — У тебя получится.
— А у тебя? — спросила она.
— У меня уже получилось, — я улыбнулась. — Я здесь. С ним. С Мишей. Я счастлива. И мне не стыдно.
— И не должно быть стыдно, — голос Кристины стал твёрже. — Они бы хотели, чтобы ты была счастлива. Мы все хотим.
— Я знаю.
Мы попрощались, и я набрала Олю. Она ответила не сразу, и я уже испугалась, но потом в трубке послышался её голос — уставший, но спокойный.
— Инга? Ты на море?
— Да, — я удивилась, что она знает. — Варя сказала?
— Кристина. Мы перезваниваемся каждый день. Держимся вместе.
— Это хорошо, — я почувствовала, как тепло разливается по телу. — Что вместе.
— А как иначе? — она вздохнула. — Мы — это всё, что у нас есть. Мы должны держаться.
— Должны, — я кивнула. — Оля, ты как?
— Нормально, — она помолчала. — Работаю много. Если работаю, не думаю. А если не думаю, не плачу.
— Не надо так, — я сжала телефон. — Не надо прятаться от боли.
— А как иначе? — голос её дрогнул. — Я не умею, как ты. Не умею жить с болью. Она меня сжирает.
— Ты научишься, — я сказала это твёрдо, потому что верила. — Мы все научимся. Не сразу, но научимся.
— Ты правда веришь? — спросила она.
— Верю, — я посмотрела на звёзды. — Они бы не хотели, чтобы мы сдались. Они бы хотели, чтобы мы жили.
— Я попробую, — Оля вздохнула. — Обещаю.
— Я рядом, — сказала я. — Мы все рядом.
Мы попрощались, и я убрала телефон. Океан шумел внизу, и мне казалось, что я слышу в этом шуме не только волны, но и их голоса. Тихие, далёкие, но живые.
— Поговорила? — Кирилл вышел на балкон, протянул мне чашку чая.
— Да, — я взяла чашку, чувствуя, как тепло переходит в пальцы. — Они держатся. Кристина в Питере, Оля много работает, Варя ходит в аэропорт к родителям Маши.
— А ты? — он сел рядом.
— А я здесь, — я улыбнулась. — С тобой. С Мишей. Я счастлива.
— Я тоже, — он обнял меня, и мы сидели так, смотрели на звёзды, и мне казалось, что они смотрят на нас.
— Кирилл, — я повернулась к нему. — Спасибо. За то, что привёз меня сюда. За то, что не боялся. За то, что ты есть.
— Не за что, — он поцеловал меня в лоб. — Я люблю тебя.
— И я тебя.
Мы сидели на балконе, слушали океан, смотрели на звёзды, и я думала о том, что жизнь продолжается. Что она всегда продолжается. Даже когда кажется, что она остановилась. Даже когда боль не проходит.
Позже, когда Кирилл уснул, я вышла на балкон одна. Достала телефон, открыла заметки. Нашла письмо, которое написала в тот день, когда ездила в аэропорт. Перечитала. Потом закрыла, открыла новую заметку.
«Дорогие мои девочки.
Я здесь. На том море, куда вы должны были лететь. Оно такое, как вы говорили. Синее, бесконечное, живое. Я стояла в воде, кричала ваши имена. Думаете, вы слышали?
Я знаю, вы бы хотели, чтобы я была здесь. Чтобы я увидела это море. Чтобы я была счастлива. Я счастлива. Несмотря на всё. Несмотря на то, что вас нет рядом. Несмотря на боль. Я счастлива.
Кирилл рядом. Миша рядом. Они — моя семья. Моя новая жизнь, которую вы подарили мне, оставив здесь. Я знаю, это звучит странно. Но я не виню себя. Не виню его. Не виню никого. Просто... так сложилось. Вы полетели к солнцу. Я осталась в снегу. Но теперь здесь лето, и я вижу то же солнце, которое должны были видеть вы.
Я не знаю, что случилось с самолётом. Не знаю, где вы. Может быть, вы на дне океана. Может быть, вы где-то ещё. Может быть, вы живёте новой жизнью, в другом мире, где нет боли и страха. Я не знаю. Но я знаю одно: вы бы не хотели, чтобы я перестала чувствовать. Чтобы я перестала жить. Чтобы я перестала любить.
Я чувствую. Я люблю. Я живу.
Я буду ждать вас. Всегда. Не потому, что надеюсь, что вы вернётесь. Потому что вы — часть меня. Часть моей души. Часть моего сердца. Вы со мной. В каждом моём шаге, в каждой улыбке, в каждом вдохе. Я ношу вас в себе. И