— Как дела?
А Ася отвечает:
— А мы вооот такое мороженое съели, — разводит руками в стороны, изображая чуть ли не десятикилограммовую пачку. — А картошку и котлету отдали Пушинке.
Ёлки. Так откровенно и наивно тебя ещё никогда не сдавали, Громов!
Через голову Аси Алинка посылает мне взгляд, от которого у слабонервного могло бы остановиться сердце.
Но получить наказание я не успеваю. В магазин входит покупатель.
— Добрый день! Вам нужен букет? — мило улыбается ему Алинка.
А я вдруг думаю.
Вот если бы на месте этого паренька оказался бы взрослый крутой чел... Она бы вот также ему улыбнулась. Он бы проникся. Алинка красивая, поэтому это будет несложно.
И вот уже в моих мыслях этот виртуальный чел садит её в свою тачку и увозит...
Настроение ухудшается ещё сильнее.
Здесь место такое, что ее одну оставлять опасно — решительно настроенных мужиков куча!
— Да. Для девушки.
— На какую сумму вы рассчитываете? — Алинка, видимо, сама не понимает, что подобным вопросом унижает мужика. Ведь если девушка нравится, нормальный парень никаких денег не пожалеет, чтобы ее в постель уложить. Так ведь?
Парень ожидаемо краснеет, косясь на меня.
Я в свою очередь кошусь на Асю. Но ребенок нас не слышит. Она поливает из пипетки коллекцию маленьких колючих кактусов в дальнем уголке магазинчика.
Так, Алинка, уступи место профессионалу! Сейчас ты увидишь, что значит, продавать товар.
И я шагаю в сторону парня...
30 глава
— Громов, умоляю тебя, не надо! — успеваю шепнуть, пока он, оттеснив меня, пробирается вместе с клиентом к холодильнику с цветами.
— Не трусь. Я сам боюсь, — расплывается в улыбке он.
Потом обращается к парню:
— Так вот. Главный вопрос к тебе, — парень идёт за ним следом, как на убой — опустив плечи и потупив взгляд. — У вас это первое свидание или... скажем так, уже переходите к горизонтальной стадии.
Что? Я это, действительно, слышу? О, мамочка!
Позорище!
Отворачиваюсь и отхожу обратно к прилавку, чтобы они хотя бы не увидели мои горящие щеки. Потому что я просто не хочу при вот этом присутствовать! Не могу!
Ну, Громов! Ну, нехороший же ты человек!
Больше ни за что, ни при каких условиях я не позволю тебе прийти сюда! Помогать он надумал! Да ты мне сейчас просто всех клиентов распугаешь!
— Не первое, — сдавленно шепчет ему парень.
Но мне слышно. И еще Громов так выразительно и радостно хмыкает, что у меня от стыда еще и уши до кучи загораются!
— Тогда купи лучше бутылочку хорошего вина. Еду не покупай. Пусть ее посильнее развезет. Будет более отзывчивой.
Мне хочется порыдать. Желательно, в голос и с причитаниями! "Боже мой! За что? За что ты послал мне этого человека? Я ж старалась не грешить!"
Делаю вид, что прибираюсь на рабочем столе. Но я даже не вижу его поверхности! Я вся там, в открытом холодильнике с цветами, где Громов позорит меня перед клиентом!
— Так, может, цветы тогда и не надо? — заикается парень.
Ох, лучше уж тогда не надо! Иди, мальчик, иди! А не то плохой дядя тебя сейчас научить жутким вещам, которые всегда практиковал сам. Потому и дожил чуть ли не до сорока, так и не заведя семью. Делаю себе мысленно заметку обязательно ему эту фразу сказать, когда клиент уйдет.
— Ни в коем случае, — спохватывается Громов. — Цветы нужны вначале, чтобы она растаяла, чтобы появился романтический настрой. "Ой, милый, мне такие цветочки еще никто не дарил" и тому подобное. Бери вот эти красные розы. Никаких упаковок, никаких ленточек-бантиков. Просто цветы, как будто ты их сам для нее с грядки нарвал. Пусть заценит естественную красоту.
Мне хочется вмешаться. Но, сцепив зубы, молчу. Потому что если вмешаюсь, Громову несдобровать! Просто не сдержусь!
— Ладно, — парень, видимо, соглашается для того только, чтобы Громов от него отстал! — Сколько надо?
Громов к нему склоняется, и они некоторое время перешептываются. Мне не слышно. А тут еще подходит Ася с зигокактусом. который мы из семечки полгода проращивали.
— Мама, Федя заболел.
Рассматриваю Федю. Никаких признаков болезни не вижу.
— У него вот. Болячка выросла, — показывает на небольшой бугорок на стволе сбоку.
Оу! Да это же что? Это же он цвести, что ли, собрался? Надо же!
— Ася! Это, наверное, цветочек будет! Представляешь?
— Правда? — от радости ребенок подпрыгивает вместе с Федей. Федя выскальзывает из ее пальцев и падает вниз головой на пол.
Стою. Смотрю на несчастного Федю, корчащегося в предсмертных муках на полу.
Аська, коротко всхлипнув, с места начинает реветь.
Краем глаза замечаю, как Громов достает из вазы розы. Огромное количество. Слышу, как что-то обсуждают по цене. Но мне уже не до этого.
Надо Федю реанимировать.
— Ася! Так, спокойно. Ничего страшного, — приговариваю, осторожно отряхивая его от земли. — Неси совочек и веник.
Берем новый горшок, складываем на дно дренаж, засыпаем землей для суккулентов и бережно впихиваем в середину Федю.
— Вот! Будет лучше прежнего!
— Он теперь цвести передумает! — все еще страдает Ася.
Это возможно, да. Но всякое бывает.
— Может и не передумает! Иди и поставь его на прежнее место и пока больше не трогай. Дай ему прийти в себя.
Слышу, как пикает кассовый аппарат, принимая плату с карты.
Пока прибираюсь и протираю от земли пол, не обращаю внимания на то, как Громов прощается с клиентом. Только замечаю, что провожает до двери.
— Ну, что, Алинка, пляши! — возвращается, радостно потирая руки.
Кошусь на вазу, в которой стояли бордовые розы. В ней пусто.
— Там же штук пятнадцать было! — ахаю, пытаясь представить шок парня, который, вероятно, на такую трату и не рассчитывал.
— Да-а-а, — самодовольно тянет он.
— И бедный мальчик все купил?
— Не-е-ет, половину салон в лице меня преподнес ему в подарок в связи с важным событием — первым в его жизни сексом. Предстоящим.
Осторожно присаживаюсь на стул.
Нет, это невозможно.
— Господи! — поднимаю к потолку глаза и развожу руками. — Зачем ты послал мне этого человека? Он меня разорит и опозорит!
— Дурочка, — проходя мимо, треплет меня по голове, как младенца. — Мальчик-то непростой оказался. Он — блогер-десятитысячник! Прикинь! Он уже постик выкинул, где мы с ним цветочке его барышне выбираем. Так что ему сегодня секс обеспечен, а мы получили недорогую рекламу.
Подходит к Асе.
— Ну, ребенок, ты чего тут ревела?
— Федя чуть не умер! — показывает на кактус.
— Федя? — хрюкает от смеха Громов, тыкает пальцем в шеренгу кактусов. — А это кто? Огласите, пжалуста, весь список.
И