Борис Зворыкин. Василиса Прекрасная. Около 1925 г. Метрополитен-музей. Нью-Йорк, США
Если говорить об инициации, то в древности это был не просто красивый ритуал, а граница между детством и взрослостью. Подростков уводили в лес, в особую огражденную постройку, где испытывали на выносливость и умение переносить трудности. Важным было и переживание собственной смерти: считалось, что юношу съедает тотемный зверь, после чего он рождается заново.
Одним из таких испытаний в реконструкциях называют ритуальное «запекание» в печи. Возможно, именно этот образ превратился со временем в сказочный мотив: Яга пытается засунуть ребенка в печь. Любопытно, что в сказках она почти никогда не успевает съесть героя.
Особенности дома Бабы-яги тоже многозначны. Фольклористы обращают внимание, что избушка на курьих ножках напоминает гроб или погребальную постройку. Сама Яга имеет черты покойницы: ее костяная нога указывает на принадлежность к миру мертвых, а способность чуять гостя напоминает о различии запаха живых и усопших. Просьбы героя истопить баню, накормить и уложить спать можно рассматривать как символическую последовательность погребальных обрядов: омовение, поминальную трапезу и захоронение. Таким образом, встреча с Бабой-ягой становилась символической смертью, после которой герой мог отправиться дальше – в «некоторое царство, тридевятое государство».
Неизвестный фотограф. Владимир Пропп. 1928 г.
В ряде сказок посредниками между мирами выступают и помощники Яги – гуси-лебеди. В мифологическом сознании птицы часто выполняли роль проводников душ, и этот мотив органично вписался в сказочную традицию.
Но почему образ Бабы-яги оказался связанным именно с лесом? Почему она не живет под землей, в горах или во льдах, как многие другие хтонические персонажи? Дело в том, что, согласно верованиям восточных славян, души усопших до похорон скрывались в деревьях, которые служили им временным убежищем. Считалось, что души могут принимать облик птиц и сидеть на вершинах деревьев, готовясь к путешествию на небо. Отсюда возник обычай приносить на Троицу в дом зеленые ветви, чтобы пришедшим в гости душам было где остановиться и отдохнуть. Баба-яга по сути своей играет роль пограничного стража между мирами живых и мертвых, поэтому лес для нее становится самым естественным местом обитания. У восточных славян существовало множество сказок, где фигурировали растения или деревья, выросшие на могилах невинно убиенных людей. Из их ветвей или стеблей мастерили дудочку или свирель, и та указывала на убийцу. Такова, например, сказка «Серебряное блюдечко и наливное яблочко».
Иван Соколов. Гадание девушек в Троицын день. «Русский художественный листок». 1860 г.
Старшим «коллегой» Бабы-яги в сказочном мире выступает Кощей Бессмертный, чья смерть заключена в причудливой «матрешке»: в сундуке, висящем на высоком дубе, спрятан заяц, в зайце находится утка, в утке – яйцо, а в яйце игла, в которой скрыта смерть Кощея. Дуб этот не простой, а мировое древо, растущее в загробном мире на острове Буяне. Таким образом, даже сама смерть смертна. Причем версия с иглой – не единственная. В одних текстах смерть Кощея наступает от его собственного коня («Марья Моревна»), в других – от стрелы (былина «Иван Годинович»). Сам Кощей предстает то как злой чародей, то как иссохший скелет – олицетворение самой смерти. Живет он на краю света: либо в ледяном северном царстве, либо в горной пещере. И то и другое выглядит вполне логично: для жителей равнин Крайний Север и высокие горы ассоциировались с враждебным, опасным пространством, и именно туда переносился образ врага рода человеческого.
Юлиан Шюблер. Накануне Троицы. Гравюра с картины И. Ижакевича. 1888 г.
Георг Шлихт. «Жар-птица». Ежемесячный литературно-художественный иллюстрированный журнал. 1920 г., № 7
Дворец мрачного чародея традиционно изображался наполненным золотом, которое он ревностно охраняет. Это богатство само по себе выступало знаком «загробности». В волшебных сказках драгоценный желтый металл связан с иным миром: золотом сияет Жар-птица, возвышаются золотые дворцы («Медное, серебряное и золотое царства»), сверкает златогривый конь («Иван-царевич и Серый волк»).
Этимология имени Кощея тоже любопытна. Есть мнение, что слово произошло от тюркского термина, означавшего «пленник». Каким образом оно трансформировалось в русских сказках в образ страшного чародея, сказать трудно. Борис Рыбаков полагал, что так называемые мифы-кощуны исполнялись «кощунниками» на поминках. По другой версии, «кощунами» называли представления скоморохов в XVII веке, которые развлекали народ пародиями на священные тексты. Церковь резко осуждала подобные действия, называя их «кощунами сатанинскими» и считая продолжением языческих обрядов.
Так, разобравшись с этими образами и символами, обратимся к невинной на первый взгляд детской сказке «Гуси-лебеди». Она рассказывает о том, как дети – сестрица Настенька и братец Иванушка, – ослушавшись родителей, отправились гулять во двор. Пролетавшие мимо гуси-лебеди унесли Иванушку к Бабе-яге, и девочке пришлось отправиться на поиски. На пути она встретила печь, яблоньку и молочную реку. Каждая из них просила девочку о помощи, но Настенька всем отказала. Это означало, что она не прошла символическое испытание, которое в сказочном контексте отражает инициацию. Наконец девочка нашла избушку Бабы-яги, рядом с которой сидел брат, играя серебряными яблочками. Настенька вошла в избу и попросила позволения отдохнуть. Яга согласилась и отправилась растопить баню – символическое омовение покойника. Девочке же она велела прясть кудель. На помощь Настеньке пришла мышка, которая в обмен на кашу предупредила, что хозяйка собирается сначала попарить девочку в бане, а затем зажарить в печи и съесть. Мышка согласилась спрясть за Настеньку кудель – пучок льняного или конопляного волокна, приготовленного для прядения, – и посоветовала хватать брата и бежать.
Появление кудели в сказке тоже не случайность. Этот предмет связан с древними мифологическими представлениями. Вспомним греческих мойр, римских парок или скандинавских норн, которые пряли нить человеческой жизни и обрывали ее, когда хотели. Так что пряжа в руках Бабы-яги символизировала саму жизнь.
Дальше события развиваются стремительно. Когда Баба-яга поняла, что добыча сбежала, то в ярости послала гусей-лебедей вдогонку. Настенька с братом подбежала к молочной реке и стала просить ее укрыть их. Речка потребовала отведать киселя и обещала помощь. На этот раз девочка выполнила просьбу, и река спрятала их под кисельным берегом. Затем детям помогли яблонька и печь – теперь Настенька, наученная опытом, приняла их угощения: яблоко и пирожок. Это уже означало, что она прошла символическую инициацию, связанную с домом, браком и женской зрелостью.
