Хотя историки полагают, что освоение финно-угорских земель проходило в целом мирно, местные племена – кривичи в районе Смоленска и Пскова, а также новгородские словене – продолжали возводить курганы. На Волыни насыпи были небольшими и низкими: их едва хватало, чтобы прикрыть остатки домовины с прахом. У северян курганы становились семейными склепами: в одном могло быть до двадцати захоронений [17].
Новгородские словене сооружали сопки – круглые и высокие насыпи до десяти метров в высоту. Внутри располагались домовины и каменные вымостки. На вершине сопки устраивался алтарь, где укладывали прах; иногда вместе с умершими сжигали животных. Когда появлялась необходимость в новом захоронении, курган наращивали и снова выкладывали камнем. В экстренных случаях обходились малой ямой на западной стороне насыпи.
У кривичей курганы имели иную форму – вытянутые, длиной до шестидесяти метров, с несколькими захоронениями. Хотя кремацию проводили в стороне, перед насыпанным курганом все равно разжигали костер. Прах могли помещать в урну или просто рассыпать по поверхности.
Locutus Borg. Курган в разрезе. 2006
Варяжские сопки вдоль реки Волхов. Старая Ладога, Россия. Фото Марка А. Уилсона, Вустер-колледж Оксфордского университета
Последние курганы относятся к IX–XI векам. С распространением христианства обряды постепенно менялись: кремация уходила в прошлое, уступая место погребению тела в земле. Сначала умерших клали в колоды, позже – в гробы, которые также назывались домовинами. Однако древняя традиция сохранялась еще долго: рядом с умершими продолжали оставлять еду и питье, а на месте захоронения разводили ритуальные костры.
Прошли столетия, а курганы по-прежнему возвышаются над землей. Они стоят немыми свидетелями давних времен, напоминая о величии ушедших эпох. И, кто знает, может быть, в тишине ночи среди них все еще можно услышать призрачное ржание коней и звон чаш, поднятых в честь вождей.
Как деды велели: реконструкция языческих обрядов
Славяне-язычники воспринимали жизнь в земном мире как временное пребывание. Настоящим «домом» души считался загробный мир. Не случайно гроб назывался домовиной: он действительно представлялся «домом» умершего, иногда с вырезанным в крышке окошком на уровне лица [18].
В глубокой древности вместе с покойником в могилу (или на костер) клали предметы, необходимые ему в загробной жизни: оружие, инструменты, пищу, животных и даже женщин. Позднее, с утверждением христианства, ассортимент вещей сократился: мастерицы сопровождались в могилу веретеном, воины – мечом. В качестве новых христианских атрибутов добавлялись иконки с рушниками [19].
Однако проводы человека в иной мир начинались еще при жизни – с первых признаков приближения смерти. В доме открывали все окна и двери, отворяли засовы; если умирание затягивалось, могли даже разобрать часть крыши. Все это делалось для того, чтобы душе легче было покинуть жилище и отправиться в загробный мир. В языческие времена покойника выносили не через двери, а через пролом в стене: считалось, что так душа не вернется [20]. Позднее обычай ушел в прошлое, но сохранялся в отношении ведьм и колдунов, которых, согласно поверьям, следовало выносить через «некрещеное место».
Существовал и обычай помещать покойника в лодку: ведь Ирий представлялся страной за рекой или океаном. Со временем сожжение ладей прекратилось, но им на смену пришли сани. Независимо от времени года усопшего везли к церкви именно в них. Известно, что в XVII веке этот обычай еще сохранялся [21]. В фольклоре сани нередко фигурировали в связи с переходом между мирами.
Обряды захоронения учитывали возраст и пол умершего. Девиц и молодых женщин одевали в свадебные платья, подчеркивая нереализованное предназначение невесты. Маленьким детям в гроб могли класть нитку длиной в рост их отца, чтобы на том свете мальчики знали, насколько им следует вырасти. В могилу помещали и монеты: они служили платой «старожилам кладбища» или, по более поздним представлениям, за переправу через огненную реку. Праведников, как верили, перевозил через нее святой Николай или архангел Михаил – мотив, явно восходящий к античному образу Харона. Грешникам же предстояло преодолевать преграду самостоятельно.
Рафаэль Санти. Архангел Михаил. Ок. 1503–1505 гг. Лувр. Париж, Франция
После похорон устраивались поминки. В языческие времена они включали две части: демонстрацию удали и погребальный пир, о которых уже говорилось выше. С христианизацией первая часть постепенно исчезла, но вторая сохранилась и дожила до наших дней. Поминальные трапезы с обязательными ритуальными блюдами по-прежнему проводятся в семьях.
Неотъемлемым элементом похоронного обряда были плакальщицы, профессионально исполнявшие причитания. В «Слове о полку Игореве» упоминаются мифологические персонификации плача и скорби – Карна и Жля: «За ним возопила Карна, и Жля понеслась по Русской земле, наполняя сердца людей горем и растекаясь, словно пламя». Карна символизировала голос скорби по умершему, Жля – безысходную тоску живых [22].
Эхо этих традиций слышно даже в детских обрядах. Так, известен ритуал «похорон таракана». На праздник Воздвиженья девушки изготавливали крошечный гробик из репы или моркови, помещали туда насекомое и с причитаниями хоронили его во дворе. Все сопровождалось настоящими похоронными действиями: саваном, оплакиванием, отпеванием, поминальным пиром. Считалось, что подобный ритуал отводит смерть от живых. Фольклорист Федор Капица отмечал, что в некоторых случаях такие похороны могли устраиваться и летом: например, при засухе хоронили лягушку, поливая ее могилку водой – обряд, связанный с магическим обеспечением дождя [23].
Так в похоронных практиках восточных славян соединялись древнейшие языческие представления и новые христианские нормы. Одни элементы уходили, другие сохранялись в измененном виде, но неизменным оставалось главное: уважение к предкам и убеждение, что путь души в иной мир должен быть облегчен всеми возможными средствами.
Обязательным блюдом на поминках, проходивших после похорон, на девятый и сороковой дни, а затем через год, были кутья – пшеничная каша с медом, блины и кисель. Блины пеклись и на сороковой день: первый блин, смазанный медом, клали на подоконник – «для души усопшего» [24]. В традиции восточных славян было отдавать первый кусок или первый глоток предкам.
Кутья – обрядовое блюдо из зерна
После похорон в доме устраивалась тщательная уборка, подготовка к так называемым заупокойным дням. Люди верили, что первые сорок дней душа каждую ночь возвращается к дому, поэтому делалось все возможное, чтобы она не нашла дорогу обратно. Закрывались окна и двери, полы мылись,