Мифы о смерти и загробных мирах - И. В. Афанасьева. Страница 7

Я не давил на гирю.

Я не плутовал с отвесом.

Я не отнимал молока от уст детей.

Я не сгонял овец и коз с пастбища их.

Я не ловил в силки птицу богов.

Я не ловил рыбу богов в прудах ее.

Я не останавливал воду в пору ее.

Я не преграждал путь бегущей воде.

Я не гасил жертвенного огня в час его.

Я не пропускал дней мясных жертвоприношений.

Я не распугивал стада в имениях бога.

Я не чинил препятствий богу в его выходе.

Я чист, я чист, я чист, я чист!

«Книга мертвых древних египтян», пер. Б. А. Тураева [3]

По своему содержанию этот свод нравственных правил перекликается с религиозными нормами других древних культур, в частности с заповедями Моисея, хотя и возник гораздо раньше. Это своего рода универсальный перечень этических принципов, которые, согласно представлениям египтян, должен был соблюдать каждый, чтобы заслужить благосклонность богов в загробной жизни.

Одним из ключевых условий успешного прохождения суда Осириса было умение умершего назвать по имени всех сорока двух судей. Согласно верованиям, знание имени божества давало власть над ним: назвав его, умерший как бы обезоруживал судью, и тот уже не мог свидетельствовать против него. Поэтому особое внимание уделялось тому, чтобы не перепутать имена и титулы. В заупокойных текстах и на стенах гробниц их писали с особой тщательностью, иногда добавляя пояснения о функциях каждого из этих богов.

Затем следовал обряд взвешивания сердца на Великих весах. На одну чашу Анубис клал сердце покойного, на другую – перо богини Маат, символ истины и космического порядка. Бог Тот фиксировал результат.

Если сердце умершего оказывалось легче пера Маат, он признавался маа-херу – «правогласным» или «оправданным» – и получал право отправиться на поля Иалу – место блаженства праведников. Египтяне представляли его как плодородные тростниковые угодья, пересеченные каналами и окруженные стенами с охраняемыми воротами. В некоторых заупокойных текстах упоминались медные или бронзовые врата, ведущие в эту область, что придавало образу дополнительную торжественность. Если же сердце перевешивало, чудовище Аммат пожирало его, и душа прекращала свое существование.

Неизвестный автор. Суд Осириса. Иллюстрация из «Книги мертвых» Хунефера. Около 1275 г. до н. э. Британский музей. Лондон, Великобритания

В разных традициях душу мог сопровождать в Иалу не только Анубис, но и Гор, а также бог судьбы Шаи, олицетворявший неизбежность божественной справедливости. Врата в Иалу открывал бог мудрости и письма Тот, к которому праведник обращался с заключительным заклинанием, выученным еще при жизни.

На полях блаженства царило вечное изобилие: там росли ячмень высотой в два локтя и полба в четыре локтя – символ того, что в этой земле никогда не будет недостатка в пище. При этом праведникам не требовалось самим обрабатывать угодья. Вместе с умершими хоронили фигурки-ушебти – миниатюрных слуг, вырезанных из дерева, камня или вылепленных из терракоты, с изображениями сельскохозяйственных орудий в руках. Считалось, что в загробном мире, когда возникала необходимость, над ушебти произносили особое заклинание, и они оживали, выполняя всю работу за своего владельца.

Трепетное отношение древних египтян к смерти сформировало у них обширный заупокойный культ с целой системой мифов и ритуалов. Его особенностью было сосредоточение не на поклонении предкам, что было свойственно многим другим культурам, а на практической заботе живых о благополучии умерших в загробном мире и, как следствие, на подготовке собственной души и тела к этому переходу. Египтяне воспринимали земное существование как этап пути, своеобразный экзамен, от успешной сдачи которого зависело качество