Он не успел ничего ответить, как вдруг заговорил женский голос.
— Довольно-таки дерзко для человека, за спиной у которого ничего не осталось.
И вновь я не успел ответить, так как в разговор вклинилась Кларисса.
— Сайка, — произнесла она, глядя на образ. — За спиной человека перед тобой истории столько, что хватит не на одну жизнь. Поэтому будь добра, прикрой ротик и молчи, пока взрослые разговаривают.
На удивление, неизвестная энергия едва заметно кивнула и сразу же замолчала.
Похоже, что я недооценил Клариссу. За эти четыре столетия она не сидела на месте, раз может вот так спокойно взять и заткнуть другого верховного члена Ордена, заставив его замолчать без дальнейших споров.
Кларисса же между тем медленно провела взглядом по всем остальным.
— Но ведь она права, — заговорил другой мужской образ. — Что осталось у Вайторла, если за него вынуждена вступаться ты?
Всё как всегда. Самые что ни на есть обычные шакалы.
В политике всегда так. Более сильная сторона хочет задавить «слабую», чтобы та работала на её условиях, а не как равный партнёр. Вот и сейчас происходило ровно то же самое. Чувствуя за собой силу, они пытаются выиграть побольше пунктов для себя, чтобы потом продавить меня на нужные им решения. Это ещё если не учитывать, что большинство из них меня просто ненавидит.
Глядя на говорившего, я спокойно ответил:
— Как минимум, у меня осталось при мне моё достоинство. Что не скажешь о тебе, Шороу.
В этот момент сидящие в зале девушки едва заметно, пытаясь скрыть реакцию, всё-таки усмехнулись. Различил я это с трудом, но различил. А затем продолжил, не сбавляя тон:
— Или, может, мне тебе напомнить, что было во времена битвы за Яндру?
Сказав это, обвёл взглядом весь зал.
— Может, уже прекратим страдать ерундой и перейдём к чему-то действительно важному? Или Орден за то время, пока меня не было, настолько сильно погряз в политике, что уже каждый его член является лишь жалким политиканом, а не практиком, раз вы не говорите прямо? Тогда я понимаю, почему вы решились на эту встречу. Ведь если верхушка слаба и способна лишь молоть языками, то что останется от остального Ордена во время возможной войны?
Я говорил спокойно, совсем не опасаясь выражаться.
Потому что передо мной сидели хоть и сильные и влиятельные практики, чья сила довольно невероятна, но всё равно черти.
Если с такими расслабишься, они просто сожрут. В космосе для неизвестного никто ничего не делает. Здесь решает имя, вес, история, и то, насколько далеко это имя расходится. Именно поэтому мне сейчас приходится говорить не как Сергей Вяземский с планеты Земля, а как Асшель Вайторл. Тот, чьё имя всё ещё что-то да значит в этом мире.
На мои слова не последовало никакой жёсткой агрессии. Некоторые образы лишь усмехнулись и переглянулись между собой. Всё это и правда было просто политикой. Они попытались прощупать почву. В общем и целом можно сказать, что это встреча старых «приятелей».
— Вот теперь я точно не сомневаюсь, что перед нами именно ты, — заговорил другой, женский, уже довольно-таки старческий голос. Что же, — добавила она после короткой паузы, — раз ты действительно хочешь говорить о чём-то важном, то, пожалуй, начнём с самого главного.
Образ сел ровно, а остальные наоборот расслабились, откинувшись назад. Кто-то даже перекинул ногу на ногу и сцепил пальцы на руках, словно я не смогу отказаться от предложения, которое мне сейчас поступит.
— Вайторл, присягни на верность Ордену, и мы поможем тебе отвоевать трон у Сарнойла.
Глава 14
Переговоры
— А жирно вам не будет? — спросил я, слегка склонив голову набок, глядя прямо на один из расплывчатых образов.
Кларисса, услышав мои слова, едва заметно улыбнулась, и за эту улыбку наверняка сразу же получила несколько неодобрительных взглядов со стороны своих «коллег».
Впрочем, девушку это нисколько не смутило. Она стояла рядом со мной, скрестив руки на груди, и всем своим видом показывала, что ей как минимум интересно, чем закончится этот разговор, и что она не станет вставать на сторону Ордена в данной ситуации.
Вообще, если честно, предложение оказалось довольно неожиданным. Не по самой сути, а по форме. Слишком уж быстро они решили перейти к настолько крупной ставке. Впрочем, о чём-то подобном я всё-таки догадывался ещё раньше.
Орден сейчас сильно ограничен в определённых рамках, и речь не о ресурсах и силах, а о космосе. Космос огромен. Галактика и вовсе кажется бесконечной, если смотреть на неё глазами простого человека. Но занимать её как тебе хочется нельзя.
Не все миры пригодны для жизни. Да и если слишком резко начнёшь расширяться, обязательно найдётся кто-то, кто обратит на тебя внимание. А когда на тебя обращают внимание в космосе, это почти всегда приводит к большой проблеме. Особенно со стороны других империй и главной.
Тот же Орден из-за своего размера не может просто взять и расползтись дальше к «разумным» мирам, не вызвав у всех вокруг вопроса: а не слишком ли они много на себя берут? Вот поэтому мне сейчас и предложили этот вариант. Чтобы я присягнул им, а уж затем они начали через меня играть.
По сути, Орден почти ничего не теряет, если я не стану Императором, но в то же время приобретает очень многое, если всё-таки им стану.
Но, как говорится, бесплатный сыр бывает только в мышеловке. И именно поэтому такое предложение, при всей своей внешней щедрости, далеко не про равенство партнёров.
— Отчего же? — задумчиво спросила всё та же женщина. Её расплывчатый образ чуть подался вперёд. — Мы тебе Империю. Ты же нам по доброте душевной «как-нибудь» поможешь.
Империю, как же. Я внутренне усмехнулся. Если бы они могли сами просто взять и завоевать Империю, то давно бы это сделали.
Нет, тут всё куда сложнее. Скорее, Империя каким-то образом наступает им на тапки, а Орден, зная о моей связи с Этараксийцами, о моём праве на трон и о том, что часть аристократов вполне может из-за этого присоединиться ко мне, хочет получить мою фигуру, а затем ударить.
Очень заманчивая сделка, как ни посмотри. Если бы не одно «но». Моя цель не сам трон, и даже не месть, хоть без неё и никуда. Моя цель — остановить то безумство, которое всё сильнее разрастается по галактике. Да и в итоге я, благодаря такому «союзу», буду лишь марионеткой в их руках.
Поэтому усмехнулся уже не внутренне, а