Я смотрел на парней и не верил своим глазам: мы слишком легко отделались, хотя Гдовский преполагал тяжелый бой и большие потери.
От толпы отделился широко улыбающийся Алексей. Он был залит голубой кровью Тварей с головы до ног. Маслянистые пятна покрывали его форму, лицо и руки — он выглядел как человек, искупавшийся в луже медного купороса.
Гдовский, стоявший рядом со мной, посмотрел на него с недоумением, а затем тоже улыбнулся и показал Волховскому большой палец, поздравив с боевым крещением.
— Мы победили, — закричал Алексей, и его голос звенел от торжества, которое я помнил с Игр, торжества бойца, который только что выполнил задачу и понял, что избежал цепких лап смерти.
В следующее мгновение меня накрыл выплеск Силы. Не моей — чужой. Мощной, давящей, ударившей в виски подобно двум пудовым кулакам одновременно. Меня отшвырнуло назад, и я чудом удержался на ногах, схватившись за ближайшую березу.
Тварь появилась словно ниоткуда. Она будто материализовалась из воздуха — я даже моргнуть не успел. Никакого предупреждения, никакого нарастания рунного давления, которое предшествует появлению сильной особи.
Она была огромной. Черная, как сгусток ночи, оформившийся в плоть и хитин. Выше меня на голову, похожая на помесь черного лимузина и майского жука. Для огромного тела ее голова была непропорционально маленькая, но из нее торчало четыре загнутых рога, каждый размером с мою руку.
Хитиновая броня была черной, как антрацит. По ней пробегали неоновые узоры, переливающиеся и завораживающие, как нефтяная пленка на воде.
Такую Тварь я видел впервые. Она снесла Волховского, словно тяжелый грузовик — пешехода. Не атаковала специально, не целилась — просто ударила, сметая со своего пути.
Один из рогов задел Алексея по касательной, и этого оказалось достаточно. Парня отбросило метров на шесть — он пролетел по воздуху, врезался в толстый ствол старой сосны и медленно сполз по нему на землю.
— Алексей! — крикнул я, и хотел было броситься к нему, но Тварь развернулась ко мне.
Таких сильных я еще не встречал. Давление ее рунной ауры было несопоставимо ни с чем из того, что мне доводилось ощущать раньше. Мгновение она стояла и смотрела на меня россыпью алых фасеточных глаз, расположенных полукругом на маленькой голове, а затем атаковала.
Я активировал руны в очередной раз и мир замедлился. Он расцвел неоном и золотом и стал прозрачным, словно хрусталь. Я видел каждое движение Твари — как работают ее мышцы под бугрящимися хитиновыми пластинами, как переносится вес с одной конечности на другую, как поднимается поворачивается голова для удара рогом.
Я применил скачок, приземлился ей на спину и ударил мечом в то место, где маленькая голова соединялась с огромным туловищем. Клинок прошел в сантиметре от цели — Тварь дернулась именно в тот момент, когда я коснулся им хитина, и лезвие скользнуло по черной броне, не пробив ее. Я едва успел оттолкнуться и уйти в следующий скачок, потому что огромный хвост поднялся для удара.
— Держи ее! — рявкнул Гдовский.
Я не успел ответить, потому что уже держал — привлекал внимание Твари к себе, прыгая вокруг нее и нанося удары, которые не пробивали броню, но не давали сосредоточиться на других целях. Тварь вертелась, пытаясь достать меня, и эти хаотичные движения немного нарушало ее координацию — маленькая голова на большом теле означала ограниченный угол зрения.
Дружинники уже расправились с прочими, слабыми Тварями, сбросили минутное оцепенения, и присоединились к нам. Первая группа ударила по ногам — резко и слаженно, четырьмя клинками одновременно. Тварь взревела — не от боли, скорее от раздражения, и ударила хвостом, сметя двух парней как фишки с игровой доски.
— Ноги! — крикнул кто-то из дружинников.
— Под брюхо! — добавил другой.
Бойцы работали, как должны работать — слаженно и без паники, как их учили. Отвлекали, разматывали, заставляли тратить силы на лишние повороты. Броню они пробить не могли — для этого у них не хватало рун на запястьях, но отвлечь могли. Создавали хаос, в котором я и Гдовский атаковали.
Он появился справа от меня, его меч ярко сиял золотом. Командир не тратил времени на слова — мы поняли друг друга без них и синхронно бросились вперед. Я атаковал слева, а он справа с небольшой задержкой, целясь в одну и ту же ту же точку.
На этот раз Тварь не успела уклониться — я удерживал ее внимание на себе, и наставник зашел с незащищенного фланга. Его клинок вошел в основание шеи с правой стороны. Не глубоко, но попал именно туда, куда нужно. Тварь оглушительно взревела и рванулась назад, вырвав клинок из руки Гдовского. Его меч остался торчать в черном бронированном панцире.
— Туда! — я указал на торчащий клинок. — Туда же!
Тварь бесновалась — тряслась и подпрыгивала, как необъезженная лошадь, пытаясь избавиться от инородного предмета в своем теле, и воя при этом от боли.
Дружинники облепили ее со всех сторон, нанося удары в брюхо, под хвост и по задним конечностям. Каждый из них знал, что их удары почти не могут причинить вред высокоранговому монстру — но вместе они создавали достаточно шума и движения, чтобы она не могла сосредоточиться.
Я переместился в пространстве, использовав остатки Рунной Силы, и оказался позади Твари. Она не контролировала пространство сзади — ее голова была повернута вправо, к источнику боли от клинка, застрявшего в основании шеи.
Я ударил в основание хвоста. Не по хитиновой части, а в сочленение, туда, где он крепилась к туловищу. Клинок вошел глубоко, Тварь взвыла и рванулась вперед, хвост дернулся и ударил меня по касательной. Я пролетел несколько метров, упал, перекатился и вскочил на ноги. Если бы не одиннадцать рун на запястье, на ноги я бы больше не поднялся.
Тварь оглушительно завизжала, и резко крутнулась вокруг собственной оси. Дружинники отхлынули в стороны, а Гдовский отвлек ее, указав мне рукой на челюсть с секущими воздух жвалами. Я скачком переместился вперед, прямо под нижнюю челюсть Твари, и ударил мечом снизу вверх, вложив в удар все оставшиеся силы. Мой пылающий золотом клинок вошел в промежуток между рогами, и Тварь вздрогнула.
Она скорее застонала, чем заревела, и замедлила вращение, все же протащив меня по земле пару метров. Я выпустил рукоять, отпрыгнул назад и остановился, переводя дух и наблюдая за агонией монстра сквозь пелену синеватого дыма,