— Никаких костров, — отрезал я твердо. — Ты помнишь ту песню, что мы пели с тобой в пионерском лагере? Я её на досуге вспомнил… «Прекрасное далёко» называется.
— Конечно, помню, — оживился Мишка, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое. — И я помню, ты её как-то под гитару пел на дне рождения, — отозвалась Ленка, чуть наклонив голову и улыбнувшись.
— Так вот, идея такая, — я подался вперёд, чувствуя, как внутри разгорается азарт. — Мелодия — чистый космос, слова пробирают до мурашек. Инна Петровна, что руководит школьным хором, разложит её на голоса, и мы сделаем такой финал концерта, что у райкома и обкома челюсти отвиснут.
Ленка заинтересованно прищурилась. Как музыкант, она сразу почуяла стоящую вещь.
— Говоришь, «Прекрасное далёко»? — переспросила она уже деловито. — Надо будет мелодию вспомнить и в нотную тетрадь записать.
— На перемене в актовом зале за пианино сядешь, — пообещал я. — А Мишка тебе напоет.
Мы зашли в класс. Географ весь урок вещал о полезных ископаемых, но я его слушал вполуха. В голове уже звучала мелодия, и я отчётливо представлял, как под лучами прожекторов наш хор выдаёт этот номер. Свет софитов, сосредоточенные лица ребят, чистый звук, заполняющий зал… Это будет не просто концерт, а настоящая заявка на будущее — и для меня, для Зои, да и своих друзей я тоже не обижу.
Как только прозвенел звонок, я не пошёл в столовую вместе со всеми, а направился прямиком в кабинет директора. Нужно было выбить ключи от актового зала для репетиции.
Директор, Вера Павловна, поначалу пошла в отказ. Она поправила очки и строго посмотрела на меня поверх газеты «Правда»:
— Гаранин, зал закрыт, там только вчера полы помыли. И вообще, у вас уроки. Какие ещё репетиции?
— Вера Павловна, — я включил «официальный тон», — это не моя личная прихоть. Наша комсомольская ячейка готовит торжественный концерт к годовщине Великого Октября. Мероприятие согласовано с райкомом, а курирует нас лично Светлана Андреевна Никонова.
Услышав фамилию Никоновой, директор осеклась. Видимо, связи Светланы Андреевны в обкоме были известны даже в школьных коридорах. Вера Павловна тяжело вздохнула, выдвинула ящик стола и с металлическим звоном положила передо мной связку ключей.
— Только не мусорите там, — погрозила она мне пальцем. — И чтобы всё было чинно-благородно. Как закончите, сдашь ключи обратно мне. А вечером я лично проверю, чтобы там снова не натоптали.
Мишка с Ленкой уже поджидали меня у дверей зала, переминаясь с ноги на ногу. Я отомкнул дверь и жестом пригласил их внутрь.
— Инструмент в вашем распоряжении.
Я протянул ключи Ленке:
— Как закончите подбирать мотив, отнеси их обратно Вере Павловне. И не сорите тут, а то она мне все уши прожужжала насчёт чистоты в актовом зале. Ребята громко рассмеялись, но заверили меня, что всё будет как надо — в лучшем виде, без сучка без задоринки.
Ленка с Мишкой скрылись в зале, предусмотрительно прикрыв за собой тяжёлую дверь, чтобы любопытные школьники не мешали репетиции. Я же, закинув сумку на плечо, направился в сторону комсомольской комнаты. Нужно было ввести в курс дела нашего «вожака» Игоря — создать видимость, что он по-прежнему всё держит под контролем, а заодно проверить, не начудил ли он чего за утро, пока я занимался реальными делами.
Я толкнул дверь комсомольской комнаты и вошёл без стука. Игорь сидел за столом и с важным видом что-то вписывал в журнал, но, увидев меня, тут же выпрямился.
— Ну что, Игорёк, работа кипит? — спросил я его и небрежно бросил сумку на свободный стул. — А у нас тоже дело движется. Я уже и ключи от актового зала у директора выбил.
Соколов аж ручку выронил от такой моей прыти.
— Как выбил? Что, прямо сама дала? Она же обычно над ним трясётся, будто это её личный кабинет.
— Пришлось напомнить ей про Светлану Андреевну и «особое поручение» райкома, — усмехнулся я, глядя на его вытянувшееся лицо. — Сработало на все сто. Мои ребята уже внутри: Лосева и Смирнов занимаются музыкальной частью. Нам нужен мощный финал, и представляешь, я его уже придумал.
Игорь открыл было рот, чтобы вставить своё веское слово и перехватить инициативу, но я не дал ему опомниться:
— Так что жди. По школе обязательно поползут слухи о репетициях — прикрывай, если кто из учителей начнёт выступать. Скажешь: мол, идёт подготовка концерта к годовщине Октября, всё по утверждённому плану. И да, Зоя тоже в деле — берёт на себя сценарий и чтецов.
Комсорг на мгновение нахмурился, переваривая новости, которые я на него вывалил. Было видно, что его задевает такая самостоятельность, но магическое имя Светланы Никоновой и готовый результат перевешивали его уязвлённое самолюбие.
— Ну… добро, — выдавил он, пытаясь вернуть себе невозмутимый вид. — Молодец, Алексей, оперативно сработал. Я как раз хотел дать тебе поручение насчёт зала, а ты уже… В общем, одобряю. Действуй.
Я едва сдержал улыбку. «Одобряет» он. Пусть тешит своё эго, пока я выстраиваю структуру, которая его же и похоронит.
— Вот и ладно. Пойду проконтролирую, как там наши таланты справляются, — бросил я, уже закрывая за собой дверь.
Я заглянул к Зое в библиотеку. Она уже обложилась какими-то набросками, но, увидев меня, тут же отложила ручку. Я вкратце описал ей задумку с финалом и прямо на листе из её тетради набросал текст песни про «Прекрасное далёко».
Зоя вчитывалась в строки медленно, губы её беззвучно шевелились.
— Стихи очень красивые… — прошептала она, подняв на меня глаза. — Кто хоть автор?
Я не стал приписывать их себе — лишняя слава поэта-песенника мне сейчас была ни к чему, поэтому просто размыто пожал плечами:
— Да слышал где-то, в памяти засело. Главное, что под нашу тему подходит.
Зоя кивнула, бережно сложив листок.
— Достойно. Для финала — самое то. А я сегодня после уроков хочу собрать актив, бросить клич. Будем искать таланты. Только… — она замялась. — Мне бы ещё какой-нибудь яркий музыкальный номер в программу, а в голову ничего не лезет.
— Зой, дай мне пару дней, — уверенно пообещал я. — Обязательно что-нибудь придумаю, а Лосева накидает музыку. Будет тебе готовый номер.
Зоя улыбнулась. За всё время работы в комитете комсомола ей ещё не доводилось встречать такого человека. Всё у него выходило быстро, идеи фонтанировали одна за другой. Да и порядочным он оказался, совсем не таким, как она поначалу считала.
«И на мордашку симпатичный, что уж тут скрывать», — промелькнуло у неё в голове, но она тут же сама себя осекла. Не