— Ах так! — выпалил Игорь, окончательно теряя голову от желания доказать превосходство нашего строя. Он схватил бутылку «беленькой» и плеснул себе в рюмку очередную порцию.
Я сидел чуть поодаль, лениво пережёвывая жульен, и с интересом, краем глаза наблюдал за этим цирком. Было и ежу понятно, что немец нарочно провоцирует Игорька, но мне до этого не было никакого дела — чем глубже он закопает себя сам, тем меньше работы останется мне. Светлана Андреевна была поглощена беседой с Майером на другом конце стола и пока не замечала, что её ставленник ввязывается в международный скандал.
Спустя четверть часа ситуация окончательно вышла из-под контроля. Перед Игорем стояла пустая бутылка, и он уже тянулся за второй, едва не опрокинув в тарелку с холодцом вазочку с салатом. Лицо его приобрело цвет спелого буряка, а галстук съехал куда-то к уху. Курт сидел непоколебимо, лишь глаза его стали чуть более стеклянными. Похоже, они действительно устроили соревнование на выносливость, но я не вникал в детали — куда больше меня увлекало обсуждение музыки с Хельгой. Мы вполголоса обсуждали творчество Deep Purple и Led Zeppelin.
Не знаю, что там напоследок брякнул подвыпивший Курт, но Игорь вдруг резко вскочил, с грохотом опрокинув стул. Даже музыка в зале в мгновение стихла.
— А… а ещё! — закричал он, тыча пальцем в сторону опешившего немца. — Вы… вы нам за всё ответите!
Он вскинул руки, имитируя автомат, и на весь ресторан, уже совершенно не отдавая себе отчёта в происходящем, заорал:
— Гитлер капут! Хенде хох, фашисты! Сдавайтесь, гады!
В зале повисла гробовая тишина. Майер-старший застыл с вилкой в руке. Хельга в испуге прикрыла рот ладонью. Переводчик в сером начал медленно вставать; вид у него был такой, будто он прямо сейчас готов был скрутить нашего комсорга и волоком вытащить из зала.
Светлана Андреевна медленно повернула голову в сторону Игоря. Её лицо стало белее крахмальной скатерти. В этом ледяном взгляде я прочитал окончательный и обжалованию не подлежащий смертный приговор карьере Соколова.
«Ну вот и всё, Игорёк, — подумал я, не скрывая торжествующей ухмылки. — Даже подставлять не пришлось. Ты сам всё сделал в лучшем виде».
Переводчик в сером костюме среагировал мгновенно. Он рванулся к Игорю, пытаясь перехватить его руки, заломленные в нелепом «автоматном» жесте, но комсорг, видимо, поймал волну абсолютного бессмертия. Раздухарившись от водки и собственной дерзости, Игорёк принялся активно отбиваться, едва не заехав комитетчику локтем в челюсть. Я понял: пора. В любом случае, помощь «конторе» — это самый жирный плюс в карму, какой только можно представить в 1970 году. В два прыжка я оказался рядом. Перехватив локоть Игорька и применив старый добрый приём, я вместе с «серым пиджаком» моментально скрутил буяна. Игорь мычал и вырывался, пытаясь лягнуть нас каблуком.
— Куда бы его запихнуть⁈ — выдохнул переводчик, и на лбу у него выступил пот.
— Может, для начала в туалете подержим? — предложил я, заламывая руку Игорька так, чтобы тот даже дёрнуться не мог. — Я его там проконтролирую, а вы уж сообразите, как замять эту неловкую ситуацию.
Переводчик мельком глянул на меня, оценивая хватку.
— Тебя как зовут-то, пацан?
— Лёха, — буркнул я, заталкивая Игорька в кафельный полумрак уборной и суя его дурную голову прямо под ледяную струю из крана.
— Меня Семён. Семён Иванович, — ответил «серый пиджак», помогая мне удерживать извивающегося комсорга. — Ты это, Лёха, попридержи его пока тут, чтобы он ненароком снова в зал не выскочил и не продолжил хулиганить. А я пока вызову подмогу.
Я согласно кивнул, и Семён Иванович вмиг исчез за дверью. Вернулся он буквально через пару минут, ведя за собой крепкого мужичка в неприметной куртке — судя по всему, кого-то из коллег, которые негласно «присматривали» за ресторанами «Интуриста».
— Спасибо, Алексей, за помощь, — буркнул Семён Иванович, и его напарник профессионально перехватил обмякшего Игорька, который от ледяной воды начал потихоньку соображать, в какую яму только что угодил. — Дальше мы сами.
— И что с ним теперь будет? — поинтересовался я. Не из жалости, конечно, а так — для общего развития.
Семён Иванович вытер платком руки и тяжело вздохнул:
— Не знаю пока, парень. Но отчёт писать придётся в любом случае. Такое на тормозах спустить не выйдет — международный скандал. И поверь, Лёшка, мало никому не покажется: прилетит всем — и школе вашей, и райкому… и этой вашей, как её там… Никоновой. Хотя, понятное дело, она-то тут при чём?
Я стоял у раковины, вытирая мокрые руки. Ситуация приобретала нехороший оборот. Если жахнет по Никоновой, то все мои усилия испарятся вместе с её карьерой. Нужно было срочно придумать, как вывести Светлану из-под удара.
Я выскочил из туалета и быстрым шагом направился обратно в зал. Нужно было действовать на опережение, пока немцы не начали задавать лишних вопросов, а Светлана Андреевна не впала в панику. В ресторане всё ещё стояла та самая «ватная» тишина. Гости сидели с каменными лицами, а Никонова замерла, вцепившись белыми пальцами в край стола. Она выглядела так, будто её прямо сейчас поведут на эшафот. Я подошёл к ней сзади и, сделав вид, что поправляю стул, наклонился к самому уху.
— Светлана Андреевна, возьмите себя в руки, — прошептал я максимально спокойно. — Соколова уже увели. Скажите всем, что у него случился приступ на почве переутомления — мол, ночь не спал, вот нервы и сдали.
Она вздрогнула и посмотрела на меня испуганными глазами.
— Лёша, это же конец… — одними губами выдохнула она.
— Ничего подобного, — отрезал я. — Сейчас вы встаёте, извиняетесь перед Майером за это досадное недоразумение и предлагаете продолжить вечер. С «конторскими» я уже договорился, они мужики нормальные. Попробуем всё выставить как личную проблему одного безумного активиста. Главное тут — ваша уверенность. Не дайте им даже почувствовать вашу слабость.
Мои слова подействовали на неё как ледяной душ. Никонова сглотнула, выпрямила спину и, заставив себя улыбнуться (пусть улыбка и вышла слегка натянутой), обратилась к главе немецкой делегации.
— Простите, господин Майер, — произнесла она звонким, почти спокойным голосом. — К сожалению, наш юный товарищ не рассчитал своих сил. Колоссальная ответственность за подготовку к празднику Октября, бессонные ночи, репетиции… Я не раз предупреждала Игоря, что он взвалил на себя непосильную ношу, но юношеский запал, увы, победил осторожность. И вот результат, — она сокрушённо развела руками.
Затем Светлана Андреевна перевела взгляд на меня:
— Алексей, поухаживай, пожалуйста, за