Однако в некоторых случаях, если ложное обвинение признается с согласия жертвы, и наоборот, если жертва невиновна, а ложное обвинение не нанесло ущерба обязанностям государственного органа, то случай ложного обвинения не признается преступлением. Приведу несколько примеров.
Гражданин А хотел урегулировать мировое соглашение между гражданином Б и людьми, которым Б нанес финансовый ущерб. Он решил подать в суд на гражданина Б, обвинив его в мошенничестве и намереваясь предстать в роли жертвы. Гражданин А заранее сообщил гражданину Б об этом намерении, а затем подал в суд, ложно утверждая, что стал жертвой займа Б. Затем гражданин А написал жалобу, в которой говорилось: «Я одолжил Б 50 миллионов вон, но он не вернул основную сумму долга и проценты, поэтому прошу строго его наказать». К жалобе гражданин А приложил фальшивую долговую расписку о займе денег гражданину Б. После этого гражданин А сразу подписал мировое соглашение с гражданином Б. Однако поскольку Б не ответил на запрос о явке в качестве свидетеля, то следственный орган не отреагировал на просьбу А и судебное дело было закрыто, а жалоба – оставлена без удовлетворения. Суд пришел к выводу, что даже если А не намеревался стать причиной возбуждения уголовного дела в отношении Б, он хотя бы мимолетно осознавал возможность такого исхода и тем самым признал свое обвинение по отношению к Б ложным.
Был также случай, когда женщину приговорили к штрафу в 4 миллиона вон за ложное заявление о сексуальных домогательствах на собеседовании. На самом деле представитель компании отказался заплатить ей за собеседование. Произошла ссора. После ложного заявления в службу 112 женщина обратилась в районный полицейский участок и под присягой заявила, что представитель компании домогался ее, хотя на самом деле он к ней не приставал. Суд постановил, что «представитель компании был обвинен ложно с целью привлечения его к уголовной ответственности в качестве наказания», и оштрафовал соискательницу за ложное обвинение.
По данным прокуратуры округа Тэчжон за 2016 год, 42 % зарегистрированных ложных заявлений обуславливались местью или желанием выразить неприязненное отношение к обвиняемой стороне; 40 % случаев имели корыстные цели, такие как списание долгов; и 18 % были связаны с сексуальным насилием и намерением получить денежную компенсацию или занять определенное положение в семье или обществе.
В судебных делах о ложных заявлениях проверка показаний жертвы основывается на критерии достоверности. Этот критерий требует, чтобы показания были последовательными в основных аспектах, обоснованными и непротиворечивыми. Важно также, чтобы в показаниях жертвы не было очевидных скрытых мотивов или причин сделать ложное заявление против обвиняемого.
В настоящее время, чтобы предотвратить возможность несправедливо наказать ложно обвиненных, лица, подающие жалобу, подвергаются проверке на детекторе лжи, а их заявления тщательно анализируются.
Люди, манипулирующие свидетелями
Здесь я привожу несколько примеров того, как люди могут манипулировать показаниями свидетелей в процессе судебных разбирательств.
В 2019 году я увидел в СМИ возмутительную статью об адвокате, который предложил подростку, ставшему жертвой проституции, за плату написать своему обидчику письмо о том, что он не хочет наказывать его, но даст показания. За письмо адвокат предлагал подростку 1 миллион вон и еще 4 миллиона – за свидетельские показания в суде. Когда вскрылись подробности дела, адвокат был оштрафован Корейской коллегией адвокатов на 3 миллиона вон за действия, порочащие честь и достоинство профессии адвоката, и несоблюдение обязанности отстаивать правду в судебном разбирательстве.
Приведу еще один инцидент, произошедший в 2017 году. Молодая супружеская пара была приговорена к четырем годам лишения свободы за то, что принуждала сбежавшую из дома 17-летнюю девушку к занятию проституцией. Приговор суда первой инстанции семейная пара обжаловала, утверждая, что наказание чрезмерно. Затем адвокат защиты предложил девушке 1 миллион вон за письмо в суд о том, что она «не хочет, чтобы эту семейную пару наказали». За аналогичное выступление в суде он обещал ей еще 4 миллиона вон. Потерпевшая выступила в суде в качестве свидетеля, а адвокат, как и обещал, выплатил ей 5 миллионов вон и потребовал сохранить все в тайне. Однако девушка записала все на диктофон и распространила запись через социальные сети.
В ответ на возмущение общественности адвокат заявил, что нарушил Кодекс профессиональной этики при выполнении своих обычных обязанностей, однако нарушение преувеличено и искажено: «Мы действительно просили потерпевшую выступить в качестве свидетеля и выплатили компенсацию за ущерб, но мы никогда не просили ее дать ложные показания». Он также добавил, что Корейская коллегия адвокатов вынесла ему «дисциплинарное взыскание, потому что он нарушил Кодекс профессиональной этики, который запрещает предварительные контакты с жертвами без участия представителя потерпевшего, но не потому, что он совершил преступление». При этом адвокат пояснил: «Моим клиентам на тот момент был 20 и 21 год, они были родителями 4-летней дочери и вовлекали жертву в проституцию, потому что у них не было денег и им нужно было кормить ребенка. Я искренне хотел помочь клиентам, потому что они оба были задержаны и подверглись суду, а друзья жены по очереди присматривали за их ребенком. Я просто предложил клиентам рассказать в обжаловании приговора, что они воспитывают ребенка и что ребенок называет жертву старшей сестрой и ведет себя хорошо, надеясь, что родителей пощадят». Что касается сокрытия сведений о выплате денег потерпевшей, то адвокат заявил, что связался с жертвой через социальные сети, но не сказал об этом суду, так как не хотел, чтобы суд посчитал, что он обманывает жертву и собирается выплатить жертве компенсацию за сокрытие этого факта.
Однако все вышеизложенные заявления адвоката сделала спорными его специализация – «юрист по правам человека». На него обрушилась критика и заявления о том, что «адвокату, нарушившему права подростка – жертвы сексуальной эксплуатации, неуместно называться адвокатом по правам человека и осуществлять деятельность, связанную с правами женщин, инвалидов и других уязвимых групп».
Глава 3. Борьба с разумом преступника
1. Поиск скрывающихся преступников
В середине XIX века французские криминологи Андре-Мишель Герри и Адольф Кетле впервые установили однозначную взаимосвязь зарегистрированных преступлений и географической характеристики местности, где они произошли. Чтобы полученные результаты статистического анализа стало возможным применить к уголовным расследованиям, они составили для всей Франции карты, на которых указали районы краж и насильственных преступлений, и, кроме того, изучили, насколько тесно эти преступления связаны с бедностью.
Позже, в начале XX века, социологи из Чикагского университета провели аналогичные исследования, выявив закономерность взаимосвязи между социальными проблемами общества и географическим распределением преступлений. Однако технология отображения преступлений на электронных географических картах, как и обнаружение, и анализ преступлений и преступников с ее помощью, стали технически возможны только после развития компьютерных технологий и появления компьютеров, способных обрабатывать