Но Мирон уже тащил ее за руку в гостиную, где собралось двенадцать человек.
– Из четвертой только мы, – с облегчением заметил он.
– Еще Юля должна прийти.
Мирон не разделял ее радости по поводу Никитиной – последние пару дней она кидала на него томные взгляды и ловко изобретала способы завести разговор в перерывах между парами. Мирону это уже поднадоело, потому что Никитина перла на него как танк. Она явно была из тех, кто свое не упустит, а то, что не ее, возьмет измором.
И все было бы неплохо, но Мирону сейчас не были интересны ни отношения в целом, ни Никитина в частности. Хватит с него.
Лена не заметила перемен в настроении Мирона – она рассматривала девчонок с курса, невольно сравнивая их с собой и чувствуя себя белой вороной. И дело было не только в одежде, а в том, как легко и непосредственно они держались, болтая о чем-то своем. Лена даже не представляла, как ей подойти к ним и присоединиться к разговору. Неловкость сковывала ее тело, и она крепче сжимала стакан с колой.
– Марушкина, я нашел твою мужскую версию, – незаметно шепнул Мирон, склоняясь к Лене. – Ты посмотри на него.
Лена скосила глаза в сторону и увидела Ляхова из первой группы. Собственно, кроме фамилии, она о нем ничего и не знала.
– Чего? Да он же собака сутулая, – прошипела девушка.
– Как грубо, – приторно возмутился Мирон. – Разве тебя не заводят его бежевые брюки и заправленная в них рубашка? – захихикал он.
– Он одет как дед, а я…
– Больше двух говорят вслух, – заявил Сережа, вклиниваясь между ними. – Мирон, Ляхова Вовку знаешь? Он, конечно, жуткий ботан, но у нас на курсе всего пять пацанов, надо держаться вместе.
Лена едва не дернулась от ненавистного «ботан», а Ляхов из разряда сутулой собаки перешел в собрата по несчастью. Да и брюки у него были вполне себе ничего. Очень даже стильные.
– Так, почти все в сборе, можно начинать веселье, – заявил Сережа, перемещаясь в другой угол, где болтали девчонки. – Мы собрались сегодня не только чтобы отметить мой день рождения, но и познакомиться поближе. Как-никак нам еще четыре года учиться вместе. Поэтому предлагаю напиться, говорят, это сближает. А чтобы пить было веселее, сыграем в «Я никогда не…».
Все сразу загалдели, а Лена испуганно посмотрела на Мирона.
– Что за игра? Сложная?
– Для нас нет, – подмигнул Мирон, качнув стаканом. – Игра дурацкая, правила простые. Суть в том, что приложение генерит фразы, которые начинаются с «Я никогда не…». Например, я никогда не списывал. Если было, то пьешь, если нет, пропускаешь. И так пока все не напьются, но нам это не грозит.
– А что, если я совру? – спросила Лена у Мирона.
– Ну даже не знаю, по правилам это запрещено… – серьезно протянул он. – Да и сможешь ли ты потом жить с грузом содеянного?
– Намекаешь на то, что я не смогу нарушить правило? – вскинула брови Лена, уперев руки в бедра. – Да запросто. Совру, ты и не заметишь.
– Спорим, Марушкина? – Мирон хитро прищурился и протянул ей руку. – Если спалю тебя на вранье, будешь помогать мне не только с английским. А если нет, то…
– То больше никогда не будешь сидеть на моем месте!
– Договор. – Мирон хлопнул по ее ладони. – Я теряю меньше, чем ты.
– Дело принципа, – отрезала Лена.
Мирон только головой покачал, не пряча от нее улыбку. А Лена вдруг подумала, что в универе он казался совсем другим. Хмурым и отчужденным, а сегодня, хоть и подкалывал ее постоянно, был вполне себе веселым. Шутил, улыбался и даже почти не бесил.
А еще он уговорил ее остаться, когда она позорно струсила и хотела сбежать. Да и тогда на лавочке он мог просто пройти мимо, но он подошел к ней. И помог.
– Давайте в версию восемнадцать плюс? – предложила Аня, а остальные поддержали ее одобрительными выкриками.
– Любишь пошлые вопросы? – усмехнулся Саня.
– И не только вопросы, – подмигнула Аня, а потом они с Яной рассмеялись.
Мирон заметил, что щеки Лены порозовели, и тоже рассмеялся.
– Марушкина, ты уже проиграла, – шепнул он, склонившись к ней. – Уверен, самое пошлое, что было в твоей жизни, – это школьный вальс на выпускном.
– Я не танцевала вальс, – неожиданно для самой себя призналась Лена. – У нас в классе было мало мальчиков, и я осталась без пары. Зато меня сделали ведущей, потому что я могла запомнить весь текст и не подглядывать в бумажку, – зачем-то добавила она.
Она думала, что Мирон над ней посмеется, как обычно, но нет. Он как-то странно на нее посмотрел, а потом стукнул своим стаканом о ее.
– Если тебя это утешит, я вообще не был на своем выпускном.
– Почему?
Мирон покачал головой – это была не та история, которой он хотел с кем-либо делиться. На фоне всего, что тогда происходило в его жизни, выпускной его заботил меньше всего. Злость сдавила горло – парочка уродов пустила его жизнь под откос. А хуже всего было то, что у них все было хорошо.
– Я никогда не изменял своему партнеру, – зачитал кто-то.
Лена с изумлением смотрела, как добрая половина присутствующих выпила. К ее облегчению, Сережа не пил. В груди разлилось тепло – как она и думала, он был на голову лучше других. А еще он был очень красивым в белом поло и светлых джинсах. Лена засмотрелась на него и пропустила момент, когда Мирон куда-то ушел. Она хотела было отправиться на его поиски, но тут Сережа посмотрел прямо на нее.
– А ты чего одна? Иди к нам. – Он поманил ее и, когда она приблизилась, положил руку ей на плечо.
Сердце Лены едва не выпрыгнуло из груди от этого простого действия. Пальцы Савина скользнули по ее обнаженному плечу, вызвав мурашки во всем теле. Лена растворилась в тепле Сережиной руки и запахе его парфюма, резковатого, но все равно очень приятного.
От волнения она прослушала следующее «я никогда не…» и по инерции выпила вместе с Сережей, просто повторив за ним. А потом поняла, что никто из девушек не выпил.
– Воу-воу, Лена, полегче! – воскликнул Саша Коротков, наливая себе еще джина. – Я считаю, мы обязаны выяснить, с кем из присутствующих ты хотела бы переспать! Если что, я всегда к твоим услугам.
Лена едва стакан не выронила, когда поняла, что именно сейчас произошло. И что выпила она крайне не вовремя. Все смотрели на нее