– Хорошо. А потом мы не будем это вспоминать. Договорились?
– Конечно. Мне приятно с вами работать. Пусть дальше так и будет.
С его лица не сходила легкая улыбка, которая делала его больше похожим на студента, чем на декана. А еще она изрядно нервировала Олю.
– В восемь вечера. Ресторан выберу я, – сказала она, желая оставить последнее слово за собой.
Несмотря на всю ядерную смесь чувств от разговора с деканом, от мыслей о цветах, взятке и повторном ужине, ее не покидало ощущение, что все шло именно так, как хотел Владислав Юрьевич. И его самодовольная улыбка это подтверждала.
Оля не стала дожидаться его ответа, а просто прошла мимо, стараясь не думать о том, как по-идиотски все это было.
Владислав проводил ее взглядом, радуясь, что она все-таки согласилась на ужин. А ведь могла настоять, чтобы он отдал конверт подальше от института, и все.
Надо было ему пошутить об ее белье! Он же с самого начала знал, что его на ней не было – платье было тонким и очень туго обтягивало ее бедра. Он думал об этом весь вечер, а после второго коктейля решился на дурацкую шутку, решив, что это Оля точно не забудет. Чуть все не испортил! Все-таки в шахматах он всегда был лучшим стратегом, чем во флирте.
– Черт! – Владислав застыл в дверях приемной.
Цветы, которые он лично выбирал с утра в цветочном и ради которых приехал в универ на два часа раньше, чем начинался его рабочий день, стояли на столе его секретаря. Оля даже записку новую написала.
– Как же с вами сложно, Ольга Николаевна, – вздохнул Владислав, с жалостью глядя на букет.
Мало того, что наврала ему на лестнице, что никакого букета не видела, так еще и подкинула его Камиле Львовне. Он не ожидал, что она не примет его, ведь знал, что Оле нравятся тюльпаны. Он явно разозлил ее сильнее, чем предполагал.
Ладно, у него есть все шансы реабилитироваться сегодня на ужине.
Глава 6. Авокадо, мандарины и поезд будущего
Оля собиралась на ужин с деканом под пристальным взглядом Мирона, который, как назло, именно сегодня решил закончить свою тренировку пораньше, вспомнив, что нужно хоть иногда заниматься еще и учебой.
– Я не понимаю этого и не одобряю, – ворчал племянник, глядя, как его любимая тетя обновляет макияж перед зеркалом.
Он уже успел пофыркать на ее черную водолазку, черные брюки, черную сумку и белые полусапожки, которые выбивались из «похоронного стиля».
– Мирон, хватит брюзжать. Мне самой это не нравится, – вздохнула Оля, подкрашивая ресницы.
– Ты же говорила, что все в ажуре, а теперь у вас второй ужин, чтобы он… вернул тебе взятку? Что за бред? – Мирон не скрывал скепсиса ни во взгляде, ни в голосе.
– Мирон, перестань меня пытать! Я же тебе уже объяснила: в прошлый раз он отказывался от денег, я их буквально впихнула, а сегодня он сказал, что хочет их вернуть. Точнее, настоятельно потребовал, чтобы я забрала их обратно. Да, мне тоже кажется странным, что он помог просто так, но вдруг он просто порядочный и добрый человек?
Мирон в порядочность декана верил слабо, а потому продолжал стоять над Олей, как коршун, и задавать неудобные вопросы.
– Он к тебе подкатывает? – осведомился племянник.
– Что?! Нет! – возмутилась Оля и его вопросу, и самой идее. – Так, ну-ка брысь отсюда! Ты вроде хотел готовиться к устному опросу?
– Не увиливай.
– А ты прекращай мне в лицо светить, как на допросе. Это просто ужин, нам просто вернут деньги. Маринка порадуется.
– Как все просто. Я ему не доверяю.
– Так! – Оля повернулась и грозно посмотрела на Мирона снизу вверх, пытаясь задавить авторитетом, но он только саркастично приподнял бровь. – Волноваться не о чем. Шуруй готовиться, а я вызываю такси.
Мирон нехотя уступил, напомнив, чтобы она ему звонила, если с деканом будут какие-то проблемы. Оля пропустила его браваду мимо ушей и выскочила из дома. Ей самой все это до чертиков не нравилось, но в жизни вообще редко происходит только то, что нравится.
Пробок, как ни странно, не было, и Оля быстро добралась до своего любимого азиатского ресторанчика, в котором последний раз была в феврале на встрече выпускников. Миша терпеть не мог азиатскую кухню, и она ходила сюда только с подругами, но в последнее время им было не до ресторанов. Лиля родила, Катюха взяла ипотеку и пахала день и ночь на двух работах, чтобы закрыть хотя бы кредит, а Соня не особо жаловала морепродукты.
С другой стороны, даже хорошо, что она не ходила сюда с Мишей. Здесь был ее мирок, где ничто не напоминало о бывшем, в отличие от итальянской пиццерии в центре, которая видела десятки их свиданий и к которой Оля сейчас бы и близко не подошла.
Оля вдруг подумала, что ей не стоило приглашать сюда Владислава Юрьевича. Это было только ее место, где она всегда смеялась с подругами и думала о хорошем, поедая лапшу с креветками. Вдруг он испортит ее впечатление об этом месте?
– Это предрассудки. Не будь размазней! – приказала себе Оля и встряхнула головой, отгоняя глупые мысли.
– Мне показалось или вы говорите сами с собой? – послышалось за спиной.
Оля едва не подпрыгнула от неожиданности. И как только декану удавалось вечно заставать ее врасплох? Что за талант такой?
– Показалось, – вспыхнула Оля. – Пойдемте, я заказала столик. Надеюсь, вы не против азиатской кухни?
– Я всеяден. Только не заставляйте есть авокадо – терпеть его не могу.
– Не буду, но… Чем вам так не угодил авокадо? – Оля не собиралась заводить с деканом светские беседы, но не смогла сдержать любопытство.
– Максимально безвкусно, выглядит противно, запах тоже не очень. Кто вообще придумал его популяризировать? В нашем с вами детстве авокадо не существовало как класс.
– А в детстве наших родителей мандарины были только на Новый год. Жизнь меняется, Владислав Юрьевич.
– Да, но авокадо можно было и не брать в этот поезд будущего.
Он рассуждал о противном авокадо с таким серьезным выражением лица, как будто тот нанес ему личную травму, не иначе, и Олю пробивало на смех.
– Вы надо мной смеетесь, – картинно возмутился Владислав, заметив, как она сдерживает улыбку.
– Вы смешной. В смысле ваши рассуждения об авокадо.
– Ну спасибочки.
Оля немного расслабилась и не заметила, как весь ужин проговорила с деканом о еде. Они рассуждали о вкусовых предпочтения, о том, как производят сыр, строили теории насчет того,