– Готов принимать благодарности, – продолжал ехидничать Мирон. – Может, поцелуешь своего парня? Он же так постарался ради тебя, – предложил он, весело поиграв бровями.
Лена воровато огляделась и, убедившись, что на них никто не смотрит, показала Мирону язык.
– Ладно, Марушкина, раз ты такая ханжа, можешь просто признать, что я гениален. Этого будет достаточно.
– Я не ханжа, – шикнула Лена, – но никаких поцелуев.
– Бережешь их для своего ненаглядного? – хихикнул Мирон.
– А если и так?
Мирон уже готовился выдать ответную шпильку, но вдруг увидел в зеленых глазах Лены что-то, что заставило его замолчать. Она не шутила, а говорила абсолютно серьезно. Это обескураживало.
Он вытащил из рюкзака бутылку воды и сделал несколько крупных глотков скорее для того, чтобы потянуть время, чем потому что действительно хотел пить. А потом он все-таки встретился взглядом с Марушкиной, которая неотрывно смотрела на него все это время, ожидая его реакции.
– Тогда сочувствую тебе, – только и сказал он. – Сереня явно не то, на что стоит тратить свое время.
– Тебе откуда знать? – надулась Лена. – Ты с ним разговаривал раза два от силы, не больше.
Мирону этого было достаточно, чтобы почувствовать: Сережа – так себе человечек и явно с гнильцой. А еще было очевидно, что Лена не станет его слушать. Да и вообще, по большому счету, это его не касалось. Личность Сережи – проблема Лены, раз уж она непонятно почему на него запала, но никак не его. Ему нужно, чтобы Марушкина помогла ему разрулить косяки с учебой, не более.
– Знаешь, а ты права, – наконец сказал он. – Я действительно не могу знать, просто у меня чуйка на людей.
– Аргумент, однако, – не скрывая скепсиса, буркнула Лена. – Если уж обвиняешь кого-то, то приведи аргументы, факты, а не опирайся на какую-то там чуйку.
Мирон молчал. Он не собирался откровенничать и делиться тем, как однажды проигнорировал схожее ощущение, доверился не тому человеку, а по итогу оказался в заднице. Марушкиной эта информация была ни к чему. А ему самому хотелось как можно скорее об этом забыть. Поэтому он решил не развивать тему и не препираться, а сделал вид, что его очень волнуют темы докладов, которые распределяла Мария Анатольевна.
– Ты же пойдешь со мной в клуб? – вдруг тихо спросила Лена, испугавшись, что теперь Орлов передумает ей помогать. Она не хотела идти без него. К тому же Юля просила устроить так, чтобы Мирон был и на афтепати.
– Зачем я тебе там? Будет Савин и твоя Никитина, так что…
– Мне так будет спокойнее. Вдруг я опять… ну, передумаю в последний момент? – нашлась Лена.
– Уверен, что так все и будет, – согласился Мирон. – Ладно, я пойду с тобой в клуб. Но тогда я твой напарник по докладу. И ты пишешь его сама. Идет?
– А ты вообще самостоятельно учиться не планируешь? – нахмурилась Лена. – Я же не буду вечно делать за тебя все работы.
– А ты планируешь самостоятельно покорять Сереню или мне так и водить тебя за ручку?
– Один – один, – признала Лена.
– Вот-вот, Марушкина. Твой долг передо мной растет с каждыми днем, долго придется расплачиваться.
Лена вздохнула, потому что не сомневалась, что так все и будет. И все же… Сережа позвал ее на тусовку, а значит, она стала на один шаг ближек своей цели.
* * *
Лена бродила в своем любимом магазине, чувствуя себя максимально не в своей тарелке. Обычно она сразу находила тут то, что цепляло ее взгляд, но сейчас все ее внимание было сосредоточено на Орлове, который тенью следовал за ней и молчал с того самого момента, как они сели в автобус у универа. Сначала что-то читал в телефоне, а потом просто пялился в окно.
Лену крайне нервировало это молчание, но еще больше она переживала за то, как пройдет поиск платья.
Что, если он опять будет стебаться над ней? Хотя какое тут «если»? Это же Орлов, он не упустит возможность над ней посмеяться.
Лена резко остановилась и развернулась, едва не впечатавшись в Мирона, который был ближе, чем ей казалось. Ее тут же окутал едва уловимый, но очень приятный запах его парфюма. Она смотрела на парня снизу вверх, чувствуя себя еще более неловко, чем до этого.
– Ну и как это будет? – спросила она, когда молчание и взгляд Орлова стали совершенно невыносимыми. – Я наберу кучу платьев, а ты будешь стоять у примерочной и критиковать их, или что?
– Марушкина, с чего ты взяла, что я буду тебя критиковать? – вскинул брови Мирон.
– Потому что ты все время это делаешь, – напомнила Лена. – Одеваюсь я, как ботанка, парня выбрала не такого, вкус у меня так себе и…
– Лена, – она застыла, осознав, что он впервые назвал ее по имени, – выдохни.
Он положил руки ей на плечи и мягко сжал. Совсем как тогда в прихожей у Сережи. Он смотрел на нее и улыбался, но без привычной насмешки во взгляде, а вполне по-доброму.
– Смотри, как все будет, – тихо сказал он, не обращая внимания на подозрительно косившуюся в их сторону девушку-консультанта. – Я выберу тебе платье, в котором ты будешь неотразима. Ты его померишь, скажешь, что я гений, и мы свалим отсюда.
– А у меня есть право голоса? – нахмурилась Лена. – Вдруг мне не понравится то, что ты выберешь?
– Тебе понравится. И нет, никакого права голоса у тебя нет, ты позвала меня…
– Я тебя не звала, ты сам сказал, что пойдешь со мной!
– Боялся, что твоя подружка сподвигнет тебя купить что-то в стиле роковой соблазнительницы, – поморщился Мирон. – Это не наш вариант. Ты ботанка, так что нужно что-то в меру броское, чтобы ты выделялась, но при этом стильное и сдержанное, чтобы ты не выглядела как… как Никитина.
Лена уже собиралась высказать ему все, что думает про его поведение, замашки диктатора и слова про то, как одевается Юля, но Орлов перекрыл все ее возражения одной фразой:
– Ты хотела впечатлить Савина. Я делаю все, чтобы у тебя получилось. Может, прекратишь все время со мной спорить? Я же не учу тебя, как домашку делать.
Лена шумно выдохнула и кивнула, признавая его правоту.
– Отлично, мы достигли понимания. А теперь улыбнись, а то та девушка явно думает, что я какой-то абьюзер.
Лена пробурчала, что он и есть абьюзер, но Мирон ее уже не слушал – он шел вдоль вешалок, придирчиво рассматривая платья.
– И-и-и… бинго!
Лена побледнела, увидев, что он предлагает, но