Самым большим тараканом Лены Мирон, конечно, считал ее влюбленность в Сережу. Да и дружбу с Никитиной понимал слабо – та вовсю юзала Марушкину, которая и рада была помочь всем на свете. Особенно если дело касалось учебы.
– А ты, значит, в психологи записался? На тебя не похоже, – хмыкнула Оля. – А может, тебе нравится эта… как ее зовут?
– Лена. И она мне не нравится, – отрезал Мирон. – Я помогаю ей, а она мне. Точка.
Лена интересовала его как способ не вылететь из универа, не больше. К тому же она пускала розовые слюни на Сережу, а он, Мирон, вообще не думал об отношениях. Все, что его волновало, – это бокс. Ему нужно было найти секцию и вступить в московскую федерацию, а пока он тратил слишком много времени на то, чтобы устроить личную жизнь Марушкиной. Хотя в его же интересах было, чтобы их сотрудничество длилось как можно дольше.
А еще ему претила идея, что Лена начнет мутить с Савиным, – Мирон кожей чувствовал, что он скользкий тип и вообще себе на уме. Но Лене, очевидно, было на это наплевать. Как можно было быть такой умной в учебе и такой беспросветно бестолковой во всем, что касалось реальной жизни? А еще она вечно с ним препиралась – сил никаких не было.
Тогда, в магазине, она довела его до ручки, когда высунула голову из примерочной кабинки и стала бубнить, что никуда не пойдет и платье это не наденет. Мирон продемонстрировал чудеса терпения, по кругу убеждая ее в том, что она сногсшибательна и в клубе все пройдет отлично.
И если первое было абсолютной правдой – Лене правда очень шло платье, которое он выбрал, то во втором он не был уверен.
Точнее, не был уверен, что готов смотреть на то, как Савин начнет подкатывать к Лене. А он начнет. Мирон знал таких, как Сереня, – им всегда нужно заполучить что-то чужое, чтобы доказать свое превосходство. Например, Лена, на которую он бы при других обстоятельствах даже не посмотрел, но стоило ей прийти на его вечеринку с другим парнем, и она сразу стала ему интересна.
С одной стороны, это было Мирону только на руку. А с другой – почему-то переживал, что Савин может обидеть Лену. Такие, как он, всегда…
– Ты чего залип? Думаешь о Лене? – многозначительно спросила Оля, попав прямо в точку.
– Я думаю, что тебе надо смотреть меньше турецких сериалов, – буркнул Мирон. – Везде сопливая романтика мерещится.
– Ой ли? – фыркнула Оля. – Я понимаю, что после того, что было весной…
– Мы не будет это обсуждать, или я расскажу маме, что ты придумала своего парня, чтобы они с бабушкой тебя не доставали, – угрожающе прищурился Мирон.
– Мне пришлось! – возмутилась Оля. – Когда я позвонила твоей матери и сказала, что декан вернул деньги, она как с цепи сорвалась. Жужжала в трубку, что я должна присмотреться к своему коллеге. Мол, он молодой, порядочный, неженатый и бла-бла-бла. Достала она меня.
– Да, маман умеет мозг съесть чайной ложкой, – хмыкнул Мирон. – Но, может, она права и тебе стоит присмотреться к декану, а не торчать все выходные дома? Ты хоть раз ходила на свидание после того, как рассталась с Мишей?
– После того, как он меня бросил, – напомнила Оля. – И нет, не ходила – хватит с меня придурков. А насчет декана… я пока не определилась, придурок он или нет.
Она поджала губы, а Мирону стало стыдно за то, что он напомнил ей о Мише. Хотя она первая это начала. Можно подумать, ему было приятно вспомнить о том, как из-за дуры бывшей вся его жизнь пошла по одному месту.
– Вот видишь, ты меня понимаешь, – примирительно вздохнул он, накрыв ладонь Оли своей. – На фиг эти отношения.
– И все же с ними неплохо, – грустно улыбнулась Оля. – Я бы не отказалась сходить на свидание с кем-то нормальным. Кто не будет врать, что едет на рыбалку, а сам тусить со своей бывшей женой.
Мирон молчал, потому что не знал, что сказать. Просто сжал ладонь Оли в своей, без слов выражая поддержку.
– Давай завтра сходим в кино? – предложил он. – После моей трени.
– Давай.
Оля сделала последний глоток кофе, чмокнула Мирона в макушку, получив в ответ недовольное шипение, и ушла подкрашиваться. Она подводила глаза у зеркала в ванной и почему-то думала о вчерашнем разговоре с Владиславом Юрьевичем.
А что, если он правда не спал с Яной? Что тогда? Они пойдут ужинать? Вчера перед сном Оля долго представляла, как это могло бы быть. Это же будет свидание? Или нет?
Конечно, свидание, что за глупости. Вопрос только в том, чего он от нее хочет? Внутренний голос подсказывал, что явно не планирует унести ее в долгие и счастливые отношения. А тогда какой в этом смысл?
И все же… если он не соврал про Яну, она точно с ним поужинает. В конце концов, Мирон прав, она постоянно торчит дома. Развлечься не помешает – главное не воспринимать это всерьез.
* * *
Оля смотрела на Владислава Юрьевича, который рассказывал со сцены студентам, какие прекрасные годы у них впереди. Он выступал на посвящении в студенты в качестве декана уже третий год подряд, но именно сегодня она по-настоящему его слушала и смотрела, не отрывая глаз.
Мало кому из мужчин шел официальный прикид, но Владислав будто был рожден для того, чтобы носить костюм-тройку и разбивать сердца молодых преподавательниц и студенток, которые смотрели на него во все глаза. А его улыбка и вовсе была контрольным в голову. Пуф.
Оля скривилась – как мало было ей нужно, чтобы декан захватил все ее мысли. Костюм, очаровательная улыбка и слова о том, что он не такой, как о нем говорят. Как типично. И тем более глупо вестись на это все.
Владислав, словно почувствовав, что она думает о нем, посмотрел со сцены прямо на нее. Оля тут же отвела взгляд, делая вид, что не разглядывала его секунду назад, но он явно заметил. И внутри что-то дрогнуло. Она должна выяснить правду. Сегодня.
Оля повернулась к Яне, сидевшей справа от нее, и шепнула:
– Погнали в бар? Отметим начало учебного года?
В конце концов, Мирон был прав, сколько можно торчать дома. Вечер пятницы как-никак.
Глава 10. На грани приличий
– О таком надо предупреждать