– Я к тому, что если после бурной ночи он лично довез тебя до дома, то очевидно, что вы встречаетесь.
– С чего ты взял, что была бурная ночь?
– Ты присосалась к кофе как пиявка и зеваешь через слово. – Мирон тактично не стал говорить о том, что вид у Оли был помятый, – очевидно, что этой ночью она не спала. – Раз стены вы не красили, значит, вы…
– Заткнись, – потребовала Оля, закрыв лицо руками. – И не смей ничего рассказывать Марине.
– А что мне за это будет? – хитро спросил Мирон, который, разумеется, не собирался ничего рассказывать матери, но не мог упустить возможность немного поиздеваться над горячо любимой тетей.
– Я устроила тебя в универ, не рассказала Марине про Лену, а еще я лучшая тетя на свете. Кто тебе, сопляку, конфеты до обеда давал, а?
Мирон расхохотался, вспомнив, как клянчил у Оли конфеты, потому что она знала все бабушкины нычки.
– Ты сама сказала, что кормила меня этими каменными ирисками, от которых зубы склеиваются, чтобы я посидел молча.
– Мотивы не имеют значения. А ты паршивец, – вынесла вердикт Оля.
– И давно это у вас? – полюбопытствовал Мирон, проигнорировав ее заявление.
Он чувствовал себя бабулькой, которая сидит на лавочке и собирает сплетни, но ему важно было понять: это что-то серьезное или так. Он не забыл, что не так давно Оля плакала вместо того, чтобы пойти на свидание, и теперь знал, кто был причиной этих слез. И этого было достаточно, чтобы Влад растерял в его глазах все очки, которые мог бы заработать за то, что заботливо подвез Олю до дома.
– А все из-за тебя, между прочим, – заявила Оля. – Он начал ко мне подкатывать после того, как я предложила ему взятку… Чего ты ржешь?
– Значит, все-таки отработала натурой?
– Не смешно! – буркнула Оля, а потом засмеялась вопреки своим словам. – Получается, так, – проговорила она сквозь смех.
– Эту часть истории маме не рассказывай, – посоветовал Мирон.
– Я похожа на дуру? – возмутилась Оля. – Для них с бабушкой у меня будет та часть истории, где он шикарно ухаживает и водит меня по галереям, хотя не любит выставки.
– И ты еще сомневаешься, встречаетесь ли вы? Если мужчина ради тебя делает то, что не любит, значит, он от тебя без ума, – экспертно заявил Мирон. – Но ты все равно напомни ему, что я боксер и, если что, дам ему в бубен.
– Можно не надо? Он и так сказал, что ты ходишь по универу с лицом маньяка.
– А он начинает мне нравиться.
– К слову про универ – Влад дал добро на то, чтобы провести Лене повторное тестирование.
Мирон уже и забыл, что меньше недели назад просил Олю ускорить перевод Лены, чтобы держаться от нее подальше. Сейчас ему этого совсем не хотелось, но, с другой стороны, Лене реально было слишком легко в четвертой группе. Глупо и ужасно эгоистично просить Олю оттянуть перевод ради его прихоти. И все же…
– Если что, с этим можно не спешить.
– Да ну? – На лице Оли расплылась хитрая улыбка. – Помирились, значит?
– Типа того.
– Ну, тогда у меня для тебя хорошие новости: я сегодня опять ночую у Влада, так что можешь «вывести Лену в свет» или как ты там это называл?
– Какая же ты заноза в жо…
– Ты первый начал! – Оля показала ему язык, а потом спрыгнула со стула и потрепала его по голове, зная, как его это бесит. – Один – один, племянничек.
Глава 22. Не кино
Лена тяжело вздохнула, когда мама постучалась в ванную, намекая, что ей пора заканчивать свои спа-процедуры и освободить помещение. Она закрыла глаза и погрузилась в воду с головой, смывая маску с волос. Будь ее воля, она бы просидела в ванной целый день – теплая вода помогала избавиться от напряжения, которое скопилось за последнюю неделю.
Вчера она долго не могла уснуть, снова и снова прокручивая в голове то, что рассказал Мирон. Она никогда не думала, что способна возненавидеть незнакомого ей человека, но стоило ей подумать об Асе, как внутри все закипало. И хотя она всегда считала, что физическое насилие – удел маргинальных личностей, не могла осуждать Мирона.
Она его понимала. А Ася действительно сломала ему жизнь своим враньем. Ему пришлось уехать из города, бросить все, ради чего он усердно работал долгие годы, и начинать заново. Многие бы на его месте сломались и даже не стали бы пытаться, но Мирон не сдался. Лену это восхищало.
А еще все его слова и поступки сложились, словно кусочки пазла, – на его месте Лена бежала бы от отношений как от огня. Но Мирон… Мирон сказал, что хочет быть с ней.
Она смывала с себя мыльную воду и не могла перестать улыбаться, думая о том, что они теперь пара. На этот раз по-настоящему. Кто бы мог подумать.
Лена замоталась в полотенце и вышла из ванной, решив, что намажется кремами позже, – она слышала, как мама расхаживает туда-сюда по прихожей.
– Когда я разбогатею, куплю нам квартиру с двумя санузлами.
– С нынешними ставками ты можешь купить себе картонную коробку, – беззлобно фыркнула мама, проскальзывая в ванную. – Лена, а где твой коллагеновый кофеин? – спросила она, роясь в шкафчике.
– Где мой кто?
Лена так удивилась, что сменила вектор движения и вернулась в ванную.
– Ну, этот… гель для глаз, неделька! – нетерпеливо пояснила мама, продолжая перебирать содержимое Лениной полки с косметикой.
– Во-первых, не неделька, а «7days», и не гель, а крем, – исправила Лена, с трудом сдержавшись, чтобы не добавить, что крем не для глаз, а для кожи вокруг. Как ни крути, а ботанку из себя не вытравить – она с детства обожала исправлять всех при любой возможности тем самым менторским тоном, который позаимствовала у любой учительницы из начальной школы. – А во-вторых, хватит таскать мои банки! У тебя же есть свои!
– А я хочу твой с массажером. Ты видишь эти синяки? Я вчера до ночи сидела за отчетом для нашей чокнутой бухгалтерши – мне нужна тяжелая артиллерия. И вообще, тебе жалко крем для родной матери?
– Нет, просто теперь я поняла, почему прошлый так быстро закончился, – закатила глаза Лена. – Я убрала его в холодильник – так эффект круче. Сейчас принесу.
– Давай быстрее! Марк сказал, что заедет за мной через час.
– Аргумент, – кивнула Лена и пошла на кухню. – Теперь Добби свободен? – уточнила она, вручив маме крем.
Вместо ответа мама выразительно указала на дверь. Лена всегда хорошо