Я слез с табурета, сел за столик, чтобы продолжить читать, и, включив лампу, мягкий свет которой был идеален для чтения, облокотился на диван светло-голубого цвета.
«С наступлением весны я становлюсь радостным и воодушевлённым, но, странное дело, я стараюсь не показывать остальным это своё настроение». Мне сложно было понять мужественность Каору – вернее, утончённость, которую лучше назвать мальчишеством, – которой я, к сожалению, не обладал. Я скорее был в команде Юми, которая спокойно говорила: «Как я рада, что наступила весна». Каору считал, что подобное поведение свойственно девочкам, но мне кажется, что и парней, как я, довольно много. Это и показывает, как меняются времена? Наверное, с точки зрения Каору, которому в 1969 году было девятнадцать, у нас печальное будущее?
«Мальчишеское» в Каору развивается вместе с повествованием – вернее, оно им движет, – и в начале я даже мог кивнуть в знак согласия, удивлённо поднять брови или недоуменно склонить голову.
Когда он вместе с госпожой Одзавой, женщиной старше его, приходит в дом к её деду, то теряет дар речи. Представляя описанную сцену, я чувствовал, как на спине проступает неприятный липкий пот, и чем дальше погружался в историю Каору, тем сильнее вдавливался в диван.
Хотя я много раз хотел прервать чтение, но глаза продолжали следить за словами и, обливаясь потом, я продолжал слушать болтовню Каору.
– А ты быстро читаешь! – раздался над моим ухом голос, вернув меня в реальность.
Я резко обернулся и увидел Макино: тёмно-зелёный фартук свисал с правого плеча, волосы растрепались, а щёки пылали.
– Что… вы такое делали?
– Переставляли стеллажи.
– Нелёгкое дело.
– И книги, и комиксы тяжёлые, когда их кладёшь в стопки, – сказала Макино и хлопнула меня по плечу. – Но завтра здесь поблизости, в старшей школе Нохара, будет проходить матч по баскетболу. Как местный книжный, мы хотим привлечь внимание игроков баскетбольных команд к книгам и комиксам.
Подозвав меня, Макино показала торговый зал. Полка, на которой раньше лежали книги, удостоенные премии Наоки, преобразилась, и теперь на ней расположилась манга про баскетбол: «SLAM DUNK», «HI5!», «DEAR BOYS», а также книги типа «Наш алеоп», «Беги! Баскетбольный клуб школы T», «Five» и «The last shot». На краю полки сидел вязаный медвежонок Тедди в форме и с баскетбольным мячом в лапках.
– Это всё только на завтра?
– Да, потому что матч проходит всего один день, – кивнула Макино, словно не сделала ничего особенного. Её страсть к работе не могла не восхищать.
– Круто!
Но она, похоже, не поняла, что я хвалил её.
– Конечно, круто! – кивнула она и указала на медвежонка. – Его Сугава связал. Он настоящий рукодельник!
– Да нет, я не про медведя… Хотя и про него тоже…
Макино пожала плечами и, радостно хихикнув, вернулась в кофейню и спросила:
– В книжном, где вы подрабатывали, Кураи, часто меняли стеллажи?
Я отвёл взгляд и кашлянул. Но Макино продолжала смотреть на меня своими большими глазами, и я сдался.
– Простите. Я соврал.
– О чём?
Она села на диван, а я устроился напротив, набрал в лёгкие побольше воздуха и на одном дыхании выпалил:
– На самом деле я никогда не подрабатывал в книжном.
– Неужели? Настолько врали…
– Но я знаком с книжной и профессиональной терминологией, потому что моя семья… владеет книжным бизнесом.
– Ого! Ваша семья – владельцы книжного магазина?
– В общем, да, филиалы есть по всей стране… А главный магазин «Тикайсёбо» находится в Дзимботё.
На слове «Тикайсёбо» глаза Макино округлились, и она, указывая на меня, с трудом произнесла:
– Я знаю! Это самый крупный магазин в нашей индустрии! Кураи, неужели вы сын того самого президента Кураи?!
Я кивнул и честно признался:
– Да.
Я считал его потрясающим и относился совсем не как к отцу.
«Тикайсёбо», который основал ещё мой прапрапрадед и которым теперь владел мой отец, существовал уже более ста лет. По всей стране у нас были открыты свыше тридцати филиалов, и, как сказала Макино, это один из самых известных книжных в Японии. Даже если вы не слышали его названия, наверняка видели фирменную упаковку магазина с плывущей по морю яхтой.
Но всего двадцать лет назад «Тикайсёбо» был просто стареньким книжным магазинчиком в Дзимботё. Именно мой отец спас семейный бизнес, одним из первых начав продавать электронные книги, предлагать услуги по оцифровке документов и редких книг, создал электронный каталог и укрепил партнёрство с библиотеками и интернет-магазинами.
Успешный человек со сдержанным характером, живое воплощение спокойствия.
«Задача книжного магазина – бросать покупателям спасательный круг, чтобы они не утонули в море книг», – говорил он.
В детстве я часто посещал главный магазин Тикайсёбо и любил бродить по этажам, разглядывая книжные корешки и обложки. А отец хвастался, утверждая, что в семье Кураи из поколения в поколение передаются навыки, позволяющие стать императором. Или он шутил? До сих пор не понимаю.
Я и сам не помню, в какой момент перестал бывать в магазине. Почему? Наверное, просто вырос и у меня появилось больше других занятий и развлечений.
Но главная причина…
– Хоть я и сын владельца книжного магазина, у меня сразу портилось настроение, стоило мне зайти туда.
Макино затаила дыхание, когда я неожиданно признался в этом. Она сложила губы в форме буквы «о».
– Меня тошнило от количества книг, комиксов и журналов.
Она нахмурилась. Я поспешил продолжить, не дав ей сказать:
– А в «Кинъёдо» со мной всё в порядке. Даже глядя на то огромное подземное хранилище, я чувствовал себя на удивление хорошо. Это в «Тикайсёбо» мне всегда не по себе. Мне стало ещё хуже, когда я узнал, что это отец занимается отбором книг.
– Почему?
Голос Макино был таким же мягким, как локоны, которые спадали ей на плечи.
– Он полностью посвятил себя работе, читая огромное количество новинок, включая романы, эссе, научпоп, книги с картинками и мангу. Можете поверить? Невзирая на собственные предпочтения, отец поглощал бесчисленные истории и идеи. Гордость ли это члена семьи, владеющей книжным магазином, или просто человеческая способность, но я точно знаю, что никогда не смогу стать таким, как мой отец. И, понимая это, я не смел приблизиться к «Тикайсёбо», но…
Я старался пересилить себя, пока не перешёл в среднюю школу. Даже если я не мог прочесть все книги, которые продавались в «Тикайсёбо», то в глубине души надеялся одолеть библиотеку отца.
Но я