Некоторые пальмы повлияли на развитие человечества. Конечно, первым делом люди были озабочены чего-нибудь пожевать.
17–18,5 тыс. л. н. в египетской местности Вади-Кубанья кроманьонцы ели плоды дум-пальмы Hyphaene thebaica. Показательно, что особенно они налегали на них в феврале и марте, потом до июля – в самое сухое время – люди уходили в речную долину, где питались двустворками Unio abyssinicus; с июля и до начала сентября шёл нерест сомов Clarias, так что люди сотнями ловили этих рыб. Чем ещё питаться в пустыне, как не рыбой?! С октября по январь продолжался сезон дикого ячменя. А там, глядишь, и снова поспели плоды дум-пальм. Дум-пальмы – редкий пример ветвящихся пальм, причём их стволы расходятся строго-дихотомически, что лишь подчёркивает несовершенство механических тканей однодольных.
В более поздние времена огромнейшую роль в жизни ближневосточных народов и египтян играла финиковая пальма Phoenix dactylifera. Она была окультурена около шести-семи тысяч лет назад. Самые древние финиковые косточки были обнаружены на неолитических поселениях: Мерхгарх в западном Пакистане с древностью 7 тыс. л. до н. э., Сабия H3 в Кувейте – 5320–5530 гг. до н. э., иранском Тепе Газ Тавила – 4800–5400 гг. до н. э., Далма 11 в Арабских Эмиратах – 4540–5290 гг. до н. э., иракском Телль-эль-Уэйли – 4200–4700 гг. до н. э., в убейдском горизонте иракского протогорода Эриду – 4000 гг. до н. э. Правда, не всегда очевидно, собраны ли эти плоды в природе или уже выращены. Но шумеры и древние египтяне уже точно выращивали пальмы.
Сенсацией стало проращивание в 2005 году финиковой косточки, пролежавшей в сожжённых руинах дворца Ирода Великого в крепости Масада две тысячи лет! Крепость была разрушена римлянами в 72 году нашей эры (радиоуглерод показал время около 155 г. до н. э. − 64 г. н. э.) Выращенный из семени мужской финиковый пальм «Мафусаил» отлично себя чувствует. В последующем были выращены и другие доисторические пальмы: Адам из Масады, Иона, Боаз, Уриэль и Юдит из Кумрана, Ханна из Вади Макух, все тоже примерно двухтысячелетней давности.
Финиковая пальма, очевидно, знаменита финиками, которые хорошо сушатся и долго хранятся, чем хороши в тропических странах. Понятно, что в ход идут и листья, и стволы, так как в пустыне выбор материалов не то чтобы велик.
Из родственной Ph. sylvestris в Индии получают пальмовый сахар, с одного дерева – до 40 кг.
На тропических островах даже большее значение обрела кокосовая пальма Cocos nucifera. Ныне она расселена настолько всемирно, что долго её прародина была неизвестна. На Новой Зеландии, конечно, найден окаменевший миоценовый орех C. zeylandica, но миоцен миновал уж слишком давно. Наконец, генетические исследования кокосов всей планеты показали, что прародина прекрасной пальмы индокитайско-индонезийская, а окультурена она была как минимум дважды независимо – в Индии и Индонезии; соответственно, выявлены две основные и вполне логичные области разнообразия – тихоокеанская и индо-атлантическая. Из Индонезии пальмы разошлись в Меланезию, Микронезию, Полинезию и дальше – в Мексику; в Панаме на базе тихоокеанского возник свой особый вариант. Из Индии кокосы были завезены в Восточную и Западную Африку, а оттуда – в Бразилию и на Карибы. На Мадагаскаре и Коморах два исходных варианта смешались, так как туда сначала причалили индонезийцы, а потом приезжали и арабы с индусами. Прекрасно, что генетические вариации кокосовых пальм идеально отражают разделение азиатских рас на дравидийско-европеоидные и монголоидно-океанические, культур – на южно- и юго-восточноазиатские, а также миграции австронезийцев из Индокитая на восток в Океанию и на запад на Мадагаскар. Меж тем кокосовые пальмы и их орехи крайне влаго- и солевыносливы; орехи могут без проблем для всхожести плавать до 110 дней на расстояние в 4800 километров, так что расселялись по всему миру и без участия людей.
Тихоокеанские пальмы окультурены лучше, в частности, там они стали самоопыляемыми. В Индонезии и на Филиппинах выведена карликовая версия, чтобы было проще собирать орехи. Исходный примитивный вариант кокосового ореха «ниу кафа» – вытянутый треугольный с обильными волокнами – был превращён в «ниу ваи» – круглые светлые орехи с большим количеством кокосового «молока» – жидкого эндосперма, которым так здорово напиться в тропическую жару. Стволы идут на строительство домов и мебели, а также на топливо, листья – на всяческие плетения и покрытия, скорлупа – на посуду, музыкальные инструменты и украшения, волокна с орехов – койр – на набивки матрасов, верёвки, морские канаты, высушенная мякоть кокосов – копра – на маргарин, мыло и напалм. Очень полезное растение!
И уж конечно, кокосовые пальмы создают идеальный пляжный антураж: их изогнутые стволы томно лежат на белом коралловом песке, приподнимая зелёные венцы, колеблемые морским бризом. Их можно понять, всяк бы тоже там лежал, колеблемый-то бризом!
Так и рассуждали многие французы и англичане в первой половине XX века. Среди богатых людей авантюристически-романтического настроя было очень популярно купить себе маленький островок где-нибудь посреди океана, насадить там пальм и жить припеваючи в соломенной хижине у пляжа. Ухаживать за кокосовой плантацией не надо, растут деревья быстро, орехи зреют круглый год, только собирай. Раз в году приплывает кораблик, на него сдаёшь орехи на копру и койр, а на берег сгружаешь всякие надобности по списку. Не жизнь, а мечта! Правда, такая беззаботность довольно быстро оборачивалась обратной стороной. Хорошо ничего не делать на райском острове день, два, неделю, месяц… Но когда безделье продолжается годами, это серьёзно сдвигает мозги. Такие вечные курортники в лучшем случае через пару лет уплывали обратно в большой мир, а в худшем – спивались или сходили с ума. Хорошо стремиться на райский остров, но опасно оказаться на нём навечно.
В Индонезии, на Новой Гвинее и в прочей Меланезии широчайше культивируется саговая пальма Metroxylon sagu. Её главное достоинство – саго – крахмал из сердцевины стебля, запасаемый растением для пышного цветения. Но люди опережают цветы. Добывать саго очень несложно: можно рубить девятиметровый ствол на чурбаки, толочь их в муку и запекать. На Новой Гвинее некоторые племена – например, вандамен и варопен – даже не утруждаются посадкой саго, а рубят дикорастущие деревья; правда, у сельскохозяйствующих соседей-папуасов таковые лентяи слывут полными дикарями. У народов, добывающих саго, вся жизнь вертится вокруг него: это мачете для рубки саго, это сито для продавливания саго, это лепёшки из саго, а это песня про саго. Семиметровые листья саговой пальмы заодно идут на стены и крыши хижин, канаты и плоты. Стоит, конечно, уточнить, что под названием «саго»