С 1950-х по 1990-е годы «балканская эндемическая нефропатия» поражала некоторые деревни в Югославии, а местами, вероятно, поражает и поныне. Долгие годы её причины были большой загадкой, а в итоге выяснилось, что причиной были растущие на влажных лугах кирказоны A. clematitis, вернее, их мелкие семена, примешивавшиеся в пшеничный хлебушек, тот самый домашний, свежевыпеченный, ароматный, который, без сомнения, гораздо лучше магазинного, куда ещё неизвестно что добавляют. Правда, от этого доморощенного хлебушка у местных жителей отваливаются почки, и никакое лечение, кроме пересадки органов, не помогает, зато всё как в старые добрые времена.
По Брюсселю с 1989 по 1997 годы прокатилась эпидемия почечной недостаточности, поразившая посетителей одного местного спа-салона. Выяснилось, что в травяные сборы для похудания вместо порошка из стеблей стефании четырехтычинковой Stefania tetrandra попал кирказон фаньцзи Aristolochia fangchi, поскольку их названия на китайском очень похожи, а кто-то не шибко сведущий в китайской грамоте методично заказывал не то снадобье.
Причиной всех этих бед является аристолохиевая кислота, не только прямо разрушающая почки, но и приводящая к мутациям ДНК: в одном месте гена TP53 аденин и тимин в соседних цепочках меняются местами, отчего кодируемый этим геном белок p53 перестаёт нормально работать, а белок этот призван подавлять развитие опухолей.
На удивление близкородственны экзотическим кирказонам наши банальные копытни Asarum, чьи полукруглые листья покрывают подлески по всей северной Евразии и Северной Америке. Семена копытня снабжены белыми придатками, предназначенными муравьям, которые хватают их и тащут в муравейник, по пути вкусняшку съедают, а семя бросают, что и нужно копытню. Как и кирказоны, копытни применялись в народной медицине европейцами (A. europaeum), китайцами (А. sieboldii) и индейцами (А. canadense).
Родственные перцам африканско-мадагаскарские Hydnora (тоже из семейства Aristolochiacea; например, H. africana) и южноамериканские Prosopanche (например, P. americana) – паразитические растения крайне странного облика, и по логике «все растительные уродцы на один цветок» долгое время считались роднёй раффлезии. Нормальных стеблей и даже минимальных рудиментов листьев у гидноровых нет. Проросток гиднор и прозопанхе выдаёт во все стороны направляющие корни-ризоматоиды, которые ищут хозяев, а нашедши, – впиваются в них короткими корешками с присосками. Из-за этого поначалу они вообще были признаны за грибы, даже несмотря на цветы, а вернее благодаря чрезвычайно своеобразным цветам, похожим скорее на дольчатый гриб или яйцо ксеноморфа-чужого, откуда того и гляди должен бы выскочить лицехват («Уверяю Вас – это безопасно!»). Три, четыре или иногда пять толстых долей-чашелистиков цветка имеют бурую шероховатую наружность, белёсые ворсинки по краям и ароматно-гнилостную сочную розовую середину; лепестков нет вовсе; тычинки срастаются с странные синандрии, гигантское рыльце пестика закрывает шарообразную завязь со свисающими внутри неё бесформенными плацентами, усеянными бесчисленными семязачатками. Цветы обладают термогенезом – заметно нагреваются. Цвет, запах и тепло привлекают жуков и мушек, которые радостно заползают в щели между дольками, откладывают там яйца и даже питаются разлагающимися цветами. Жёсткие ягоды гидноровых содержат до 35 тысяч семян; их охотно едят павианы, шакалы и дикобразы в Африке и броненосцы в Южной Америке. Люди не хуже шакалов и броненосцев: и бушмены, и мальгаши, и индейцы тоже очень любят плоды гидноры и прозопанхе.
—
Порядок магнолиевых Magnoliales – образец примитивных цветковых.
Фиджийская Degeneria vitiensis, составляющая своё семейство Degeneriaceae, уже имеет сосуды, но крайне примитивные. Число лепестков, тычинок и плодолистиков в её цветах меняется индивидуально. Тычинки дегенерии крайне примитивны: лентовидные, без разделения частей, а между ними и плодолистиком расположены стаминодии, привлекающие жуков-опылителей. Края плодолистика не срастаются полностью и, подобно винтеровым, ловят пыльцу железистыми волосками-сосочками. Зародыш дегенерии имеет три или даже четыре семядоли, что выглядит как воспоминание о голосеменных предках.
Два вида австралийских эвпоматий – Eupomatia laurina и Е. bennettii семейства Eupomatiaceae – отличаются крайне примитивными сосудами, похожими на трахеиды, а также ситовидными трубками с заострёнными концами, как у ситовидных клеток. У них же роль отсутствующих лепестков в цветке выполняют большие, красивые и пахучие стаминодии. Нераспустившийся цветок до поры до времени закрыт аккуратным полусферическим куполом, коий открывается, как крышка, выпуская цветок на свободу.
Магнолии семейства Magnoliaceae на фоне предыдущих растений выглядят даже вроде бы прогрессивно.
Как часто бывает с архаичными растениями, их ареал разорван Тихим океаном: часть растёт в Южной и Юго-Восточной Азии (тут живут самые примитивные представители), а другая – на юго-востоке Северной Америки, в Центральной Америке и на Карибах. Наиболее известные магнолии рода Magnolia включают массу видов, например, M. liliiflora, M. obovata, M. campbellii, M. tripetala, M. stellata, M. denudata; в семейство входят и другие роды и виды. Магнолии, возможно, сохранили ещё один из вариантов древнейшего облика покрытосеменных – это большие деревья с большими цветами: тюльпанное дерево Liriodendron tulipifera вырастает до 75 м высотой и 10 м в обхвате, а у магнолии крупнолистной M. grandiflora листья до 1 м длиной и цветы в диаметре достигают 32–46 см, то есть от трети до почти полуметра! Чаще всего магнолии растут в горных лесах – ещё одно предполагаемое место возникновения цветковых. Как и у всех примитивных цветковых, листья магнолий самые простые, лавровидные, почти всегда с цельным краем. Цветы магнолий очень просты: огромные белые или розовые лепестки привлекают насекомых; внятных чашелистиков нет; тычинки очень многочисленные, примитивные, без выраженной нити, почти как у дегенерии. Плодолистики с пестиками собраны на выпуклом подобии шишки, так что и плод-многолистовка максимально похож на шишку с торчащими из продольных щелей красными семенами-«ягодками». Опыление, как у многих примитивных цветковых, совершается жуками, которые прилетают на цветы, чтобы поесть, причём грызут они всё подряд – не только нектар, но и цветоложе, и пестики, и пыльцу. Красные, ароматные и очень питательные (эндосперм наполовину состоит из масла) семена магнолий охотно поедаются и распространяются птицами.
Magnolia grandiflora
Анноновые Annonaceae родственны магнолиям, только редко бывают большими деревьями, чаще это кустарники и лианы. Они крайне многообразны – 111 родов и 2300 видов, широко распространены по всем тропикам – как влажным лесам, так и сухим саваннам – и весьма разнородны во всех своих частях. Цветы анноновых обычно имеют толстые мясистые лепестки с завёрнутыми концами; из-за этого, например, испанцы называют Cymbopetalum penduliflorum «orejuela» – «ушко». Очень часто цветы развиваются прямо на стволе или больших безлистных ветвях; такое явление называется каулифлория. Иногда такой цветок сидячий, а иногда висит на длиннющей цветоножке. Рекордны южноамериканские дугетии Duguetia: от основания ствола