– Бинго, парень. Выходит, это не ему промыли мозги в лечебнице, а он. Так культ и пустил корни в Соборе. Поздравляю, тебе попалась выигрышная лошадка.
– И ты откроешь ее мне?
– Открою. Но пока рано. Сейчас я просто рассказал тебе, что такая дверь есть.
– Я… я устал быть один. – Винсент и правда очень остро почуствовал жгучее одиночество, комом подступающее к горлу и не дающее дышать. Даже на его глазах выступила пелена слез.
– Ты пока не готов, Винсент. Но я в тебе уверен. В конце концов ты спас мне жизнь.
– Я ведь тоже не дурак, Михаил.
– Я и не говорил такого.
– Я понимаю, что вы за люди и о чем ты говоришь. Тут даже во Фронтире служить не надо. И мне наплевать. Меня никогда не волновала этическая сторона вопроса. Я могу быть полезен.
– Парень-парень…
– Винсент, успокойся. Теперь я тебя не понимаю.
– Я могу дать кое-что, что вам понравится. То, что я забрал той ночью в Соборе.
Глава XXXIV: Война
Неожиданная поездка затянулась для Луция дольше, чем он планировал. Приехав познакомиться со своими новыми владениями и организовать какой-то процесс управления, он застрял в бесконечной медлительности и обстоятельности как местных сатрапов, так и всего темпа местной жизни. Наверное, сказывалась нехватка дневного света.
Чтобы разобраться в укладе немертвых, ему приходилось с крайней дотошностью выуживать интересующие и важные подробности из своих новых подданных – не потому, что они его не принимали, а потому, что просто здесь это было в порядке вещей.
– Они это без злого умысла. Просто они иначе не умеют, – объяснил ему Шариф.
Требовать сразу полного и ясного ответа было бесполезно, так как местные обитатели даже не понимали, что именно они делают не так, что вызывают сначала недоумение, а потом и ярость нового владыки.
А ярость в Луции просыпалась часто, как бы он ни старался держать себя в руках. Больше всего его злила необходимость целыми днями вести вот такие разговоры. Ему хотелось бы спокойно сесть с документами и книгами, погружаясь в суть дел и уточняя непонятные ему моменты, но он не знал здешнего языка, а учить его точно времени не было. Вместо рун немертвые писали какой-то угловатой вязью, больше похожей на засечки или трещины на бумаге. Без Шарифа всё было бы совсем плохо.
Единственным его утешением здесь была память о матери. Всю свою жизнь у него не было ничего, кроме детских воспоминаний о ней, но здесь он мог прикоснуться к ее жизни. Он целыми часами мог простоять у ее портрета во всю стену, разглядывая лицо. Дядя Форух, судя по всему, очень любил свою сестру и ненавидел Валлерстайна, считая, что тот увел ее из дома и погубил. Хотя его мать умерла от того же недуга, которым страдает младшая дочь Валлерстайна – Элиза. Луций даже не видел ее несколько месяцев перед смертью, потому что его не пускали к больной, боясь заразить, так что мать запомнилась ему красивой и цветущей, прямо как на этом портрете, где она была в традиционном наряде немертвых, с огромным множеством украшений. Угли ее глаз на темноватой коже и легкая улыбка ярко-алых губ демонстрировали как ее внутреннюю силу, так и игривую легкость.
– Матушка… – Луций постоянно клал руку на раму картины, боясь прикоснуться к краске. – Я хочу сделать что-то прекрасное. Что-то большое. Стать огнем, что согревает сердца нуждающихся и испепеляет врагов. Дай мне сил, матушка.
Луций любил «заходить в гости» в ее комнату, которую дядя оставил нетронутой, пуская лишь прислугу убирать пыль, словно хозяйка должна скоро вернуться. Он садился на небольшой гостевой стул у входа в комнату и представлял, как тут могла жить его мать. Вот ей расчесывают волосы, вот она читает, вот курит кальян, лежа на подушках. Конечно, Луций не мог знать, чем на самом деле могла заниматься его мать, но ему это было и неважно.
И всё же из пьянящего блаженства приходилось окунаться в холодную реальность и возвращаться к непосильной работе. Спустя несколько недель попыток в кратчайшие сроки понять, что к чему, Луций взвыл и попросил помощи у Валлерстайна. В качестве помощи тот прислал мистера Алистера.
– Эксперт по всем вопросам прибыл, милорд, – сказал тот с отеческой улыбкой.
– Вы мое спасение. Надо было сразу просить вас поехать со мной, не тратил бы время.
– Я еще даже ничего не сделал, милорд. Но, боюсь, я сразу с плохими новостями. – Он протянул Луцию конверт.
– Быть не может… – шепотом произнес он, прочитав письмо.
– Боюсь, всё так, милорд. Отправляйтесь, вы нужны нашей стране, а здесь и я управлюсь.
– Шариф, едем сейчас же! – Луций, не сменив костюма, кинулся седлать своего белого гиппариона.
– Что случилось, Нокс?
– Война.
* * *
– Вы быстро вернулись, милорд.
– Лорд Валлерстайн, вы что, тоже будете сражаться? – удивился Луций, увидев лорда в доспехах.
– К сожалению, ситуация вынуждает. Войска Пандемония изрядно поредели во всех внутренних распрях. А когда король созвал знамена, далеко не все откликнулись на призыв. Но не всё так плохо. Я подготовил несколько полков карабинеров. Надеюсь, против этих зверей они окажутся эффективными.
– Впервые слышу от вас такую неприязнь к кому-то.
– Черных Богов иначе и не назвать. Не звери и не демоны… Что-то первобытное и необузданное. Опасное.
– Сколько мы уже потеряли?
– Пока неясно. Сообщения о приближающейся орде поступали по всей границе, но уже непонятно, что сейчас со многими поселениями. Где-то могли быть прорывы, о которых просто не успели сообщить. Они долго копили силы. Даже предположить их число непросто. Несколько сотен тысяч.
– Черное Солнце… – Луций от испуга крепко сжал кулаки – Где сейчас Варго?
– На передовой, где же еще. С переменным успехом сдерживает наступление, но в целом медленно отступает.
– Где сейчас собрались воины Круга Алчности?
– Милорд, вы что, не знаете?
– О чем?
– Ни один малый дом не привел своих людей под знамена. Всё, что удалось собрать из вашего Круга, лишь небольшое ополчение демонов из