– Теперь по порядку. Винсент, почему ты оказался в ту ночь в Соборе?
– Задание. Какой-то высокопоставленный священник Святого Престола искал вольного охотника для помощи.
– Помощи? Какого рода? – вопросы полковник задавал монотонно, без эмоций.
– Я так и не понял. Всё, что я делал в тот день, – помогал с погрузкой. Он был скрытным и на взводе. Кажется, я должен был потом помочь с перевозкой.
– Понятно. Значит, вольный охотник ему нужен был, чтобы скрытно вывезти кое-что… – проговорил полковник, размышляя вслух. – Хорошо. Это он дал тебе перчатку?
– Перчатку? – Винсент немного помолчал. – Нет.
– Откуда ты узнал, что именно ее они собирались перевозить? Что ты вообще про нее знаешь?
– Я ничего не знал ни про их планы, ни про эту перчатку. Впервые я ее увидел, когда отобрал у него контейнер.
– Тогда зачем ты преследовал его? – Мужчина стал серьезнее. Он упер руки в бока.
– Я чуть не умер тогда. И мой старый друг погиб. Я решил, что это из-за него, и хотел отомстить. – Винсент решил умолчать о некоторых подробностях.
– И гнался израненный через самое пекло, после чего полез на крышу во время такого шторма? – в разговор влез Ахимас. – Ради мести? Из тебя не только курьер хреновый, но и лжец.
– Ахимас, молчи, – заткнул его Демин. – Винсент, не усложняй.
– Мой друг сказал мне забрать посылку, потому что она моя. Не знаю, почему и что он имел в виду. Может, он давно про нее знал и потому посоветовал нанять меня. Но откуда она взялась, я не знаю. – Теперь на него горящим взглядом, полным злобы, посмотрела девушка, но ничего не сказала.
– Кем был твой друг?
– Он был монахом. Был другом моего отца и часто помогал мне после смерти семьи.
– А что насчет демонов?
– Понятия не имею. Может, вы мне скажете?
– То есть ты хочешь сказать, что ты случайно оказался не в том месте и не в то время? – Полковник сложил руки на груди, а Ахимас засмеялся.
– Ну… да.
Полковник обратился к сидящему рабочему:
– Кендзо, пробей его по базе.
Кендзо сел за компьютер на соседнем месте и забарабанил по клавишам.
– Винсент ван Хайме, – начал читать Кендзо с экрана. – Из рода ван Хайме. Инородец. Двадцать лет. Лицензия охотника есть. Образование среднее, гимназист. За нарушение закона не привлекался. Воинской службы не нес. Живых родственников нет. На фотографии он.
– Спасибо, Кендзо. – Полковник повернулся к Винсенту. – Кто-нибудь может подтвердить твою историю?
– Да. Бармен, на которого я работаю. Бар в том же доме, где я снимаю квартиру. Тридцать четвертый округ. Еще может офицер полиции Станислав Броншевски.
– Ахимас, поезжай.
– Есть, ваше высокоблагородие! – Ахимас, не прекращая улыбаться, заглянул в монитор к Кендзо, после чего вышел из комнаты.
– Еще не все. Винсент. Можешь показать перчатку?
– Но ведь вы ее забрали. – И правда, на левой руке у него ничего не было.
– Вообще-то я тут, парень, – заговорил голос в его голове.
– Очень интересно. Значит, ты ничего не чувствуешь? – Демин нахмурился.
– Они не знают обо мне того, что знаешь ты. Лучше молчи.
«Всё это время молча сидел и наблюдал», – подумал Винсент.
– Можешь ее показать? – снова спросил полковник.
В этот момент внезапно для самого Винсента изнутри его руки начали вылезать ленты металла и цепи. Оплетая его руку и срастаясь между собой, они превратились в перчатку, какой Винсент ее запомнил. Боли при этом он не чувствовал, как и не ощущал ее физически – ни холода металла, ни его тяжести. Она будто была частью его тела. Путы, привязывающие руку Винсента к креслу-каталке, лопнули.
Девушка схватила со стола два ножа и была готова броситься на Винсента, дай он ей повод. Хотя свой пылающий взгляд она не сводила с перчатки.
– Интересно. Кендзо, проведи измерения.
Тот поставил на колени Винсенту какой-то странный тяжелый прибор явно кустарной сборки. Провода из него шли в компьютер Кендзо. Сам техник снова уставился в монитор.
– Ого. Вы посмотрите, – подозвал он к себе полковника. – Фон не больше, чем от обычного эспера.
– Интересно. Очень интересно. – Полковник смотрел себе под ноги и потирал подбородок. – Можешь убрать. Анна, развяжи его.
Перчатка спряталась внутрь руки так же, как и появилась. Винсента это удивило, хотя он и вида не подал. После этого девушка разрезала путы.
– Если вам от меня больше ничего не надо, то отпустите меня. Перчатку можете забирать… – сказал он, неуверенно поднимаясь с кресла-каталки на ватные ноги. Такой вариант показался ему самым разумным после всего пережитого. Ему хотелось поскорее вернуть всё на круги своя.
– Мы еще не полностью убедились в твоих словах, Винсент. Да и перчатку мы забрать просто так не можем.
– В смысле?
Полковник взял папку со стола и показал Винсенту рентгеновский снимок оттуда:
– Вот. Это снимок твоей руки.
На снимке были кости левой руки от плеча до кончиков пальцев. Но все кости, что ниже локтя, обвивало что-то черное, подобно какому-то спруту.
– А вот общий снимок твоего тела, когда тебя доставили в нашу больницу, – он дал Винсенту еще один.
На этом снимке был весь его скелет. Но теперь этот черный спрут расползался ветвями по всему телу, особенно по позвоночнику.
– С такими ранами, какие были у тебя, если и доезжают до больницы, то лежат в ней несколько месяцев. У тебя было парализовано всё ниже пояса, куча переломов, многочисленные внутренние кровотечения. А ты пришел в себя всего через две недели. Перчатка спасла тебя. Более того, мы не можем отделить ее. Конечно, если ты не против, чтобы мы отрезали тебе всю левую руку. Хотя у меня есть еще одна идея…
– И что со мной будет? – спросил Винсент, стараясь не показывать испуг, хотя внутри его колотило.
– А это решит уже наш Ангел Смерти.
Глава VIII: Пульс
Ахимас шел по коридору, как обычно, ухмыляясь.
Сегодня был последний рабочий день недели, сокращенный, так что коридоры Фронтира почти опустели и многие двери были уже заперты.
Через стекло он видел, как дороги заполонили машины. Жутко было представить, что сейчас происходит в метро. Хоть светофоры, навигаторы и анализатор трафика и были объединены в сеть, пробки в прошлое не ушли.
В здании еще можно было встретить клерков, хотя в основном остались только научные сотрудники из ведомства генерала Тумановой. Ахимас любил работу, которой занималась Туманова и ее люди. Он воспринимал ее как