Стук в дверь прервал Андрея. Она распахнулась, и в штабную комнату вошёл Лукашка. Вернее, не Лукашка, а Лука Пластунов. Будучи сиротой, Лука попросил для себя фамилию Пластунов, чем очень гордился.
— Разрешите обратиться, ваше высокоблагородие? — вытянулся Лука, чётко приложив ладонь к пластунке.
— Ещё один проситель, — нахмурился Веселов.
— Дозвольте с вами в поход, командир. — Бодро отрапортовал Лука.
— С чего это, воспитанник Пластунов, мы должны взять тебя в поход? В военный поход. Ты ещё присягу не принимал и по возрасту не проходишь. Я уже не раз тебе говорил об этом. — Строго проговорил Ерёма.
— Ваше высокоблагородие, мне уже четырнадцать есть. Я пригожусь, ей-богу, не пожалеете.
Лука был крепким подростком. Постоянные тренировки с малого возраста уже сейчас превратили его в ловкого и сильного пластуна.
— Вот что, воспитанник Пластунов. По состоянию на сегодняшний день вы являетесь командиром старшей группы?
— Так точно.
— Так будьте любезны выполнять свои служебные обязанности и не наводить суету на пустом месте. Свободны. Кругом марш. — Строго скомандовал Андрей.
Расстроенный отповедью командира, Лука развернулся и вышел из штаба.
— И так по несколько раз в день, командир. Проходу не дают, добровольцы хреновы.
— Я вот что подумал, Еремей Степанович. Оставлю я тебя на хозяйстве, а то все командиры уйдут в поход — Егор Лукич тут замучается. Добровольцы эти тихонько дезертируют и за нами вслед пойдут. А там и не выгонишь их. — Задумчиво проговорил Андрей.
— Это как так командир? — растерялся Ерёма после минутной заминки. — Не можно так. Я начальник штаба, без меня никак. — Возбудился не на шутку он.
— Успокойся Еремей, шучу я. — Рассмеялся Андрей. — Видишь как всполошился, а тут мальчишки. Всё бояться не успеть повоевать. — Грустно улыбнулся Андрей.
Расстроенный, Лука вернулся в казарму и застал уходящих Степана с Байсаром. Они, как бывшие воспитанники, часто навещали своих, а Байсар навещал младшего брата — Мукуса.
— Ты чего такой, Лука? Нагоняй, что ли, от начальства получил? — спросил Степан.
— Да нет, ходил к командиру, в поход просился. — Грустно ответил Лука.
— Да ты не печалься так. Навоюешься ещё. — Посочувствовал Стёпа.
— Вам-то хорошо: в настоящем бою были, вона, медали за храбрость получили. А мне ещё два года ждать, пока в бригаду зачислят. Может, и не будет более такого дальнего похода.
— Зачем так говоришь? — рассмеялся Байсар. — Ещё много будет походов, Лука. Точно говорю. И станешь ты сотником, а может, и есаулом.
— Чего это есаулом? Я полковником хочу! — рассмеялся Лука.
Азим вместе с Халидом приехали на побывку в Пластуновку. Они служили в Горском туземном полку. Азим, уже старший урядник, был командиром разведки. Халид, младший урядник, — его заместителем. Командир полка, войсковой старшина Лермонтов, с трудом уговорил князя Долгорукого разрешить перевод их в Горский полк. Хорунжий Рыбин, командир бригадной разведки, до последнего противился этому переводу, объясняя командиру, что нельзя так разбазаривать своих толковых бойцов: только выпестовали, обучили — и на тебе, забирают лучших.
Азиму было приятно, что его командир так высоко ценит их обоих. Да, они стали хорошими разведчиками, побывали во многих переделках и с честью выходили из них. И Азим, и Халид были награждены Георгиями и медалями за храбрость. Близка была мечта Азима получить чин вахмистра. Упорный труд не прошёл даром: он овладел грамотой, прилично подтянул русский язык и хотел поступить в казачий учебный полк, чтобы стать вахмистром. Но обошлось без учёбы. Командир полка уже подал прошение о присвоении ему чина вахмистра — нынешняя должность позволяла получить этот чин.
Младший брат Азима был зачислен воспитанником и в этом году готовился поступить на службу в бригаду. Единственное, что его тревожило — это мать, которая уже не намекала, а требовала, чтобы Азим женился.
— Пойми, сынок, я уже старая женщина и хочу увидеть своих внуков. Вы с братом постоянно на службе, я одна, и мне даже не с кем поговорить. — Жаловалась она во время ужина.
— Азим, мама права, — пробубнил Анвар. Он отпросился, чтобы повидаться со старшим братом. — И по хозяйству помочь некому.
Азим строго посмотрел на брата:
— Вот ты и женись, если такой умный и заботливый.
— Мне ещё рано. Мама уже тебе невесту присмотрела. Не красавица, но мама говорит — хорошая и работящая.
В этот раз Азим получил укоряющий взгляд матери:
— Ну что ты за болтун такой? Почему ты решил, что Зайнаб не красавица? Тоже мне знаток выискался. Очень хорошая девушка и из хорошей семьи. Они в селении хаджи-Али проживают. Не слушай этого болтуна. Зайнаб красивая и скромная. Я очень хочу чтобы она стала твоей женой.
— Мама, давай поговорим об этом, когда я вернусь из похода.
Услышав про поход, мать встревожилась:
— Люди говорят, что поход будет долгим. Очень далеко вам идти. Ты, пожалуйста, будь осторожен, береги себя, сынок.
— Конечно, мама. Я буду осторожен.
Мать встала и вышла во двор. Азим отвесил подзатыльник Анвару.
— За что? — возмутился братишка.
— Ведёшь себя как бестолковый мальчишка. Зачем мать расстраиваешь?
Анвар обиженно засопел.
— Что, действительно некрасивая? — с деланным равнодушием спросил Азим.
Анвар хитро посмотрел на брата:
— Не горбатая и не косая — уже хорошо.
Братья рассмеялись.
Лагерь Горского туземного полка стоял на землях аварского хана Хайбулы. Получив приказ о назначении полка в Кавказский сводный отряд, войсковой старшина Лермонтов разрешил всем желающим отбыть в двухнедельный отпуск. Предстоял дальний поход, и помимо активной тренировки и слаживания сотен, заместитель по тылу деятельно готовился к нему. Из пяти сотен личного состава в лагере находилось не более полутора сотен бойцов, которые исправно несли караульную службу. Михаил уже более уверенно смотрел в будущее: полк в основном сложился как боевое подразделение. Бойцы притёрлись друг к другу, никаких недоразумений на национальной почве не возникало, отношения сложились товарищеские и уважительные. Михаил и начальник штаба, есаул Якубов, всеми способами старались привить бойцам чувство товарищества и боевого братства. Огромную помощь в этом оказывал мулла Мирза Магомедов. Он тщательно оберегал свою паству от любых радикальных и националистических мыслей, жёсткой рукой наставляя и направляя некоторых заблуждающихся. Помимо духовных обязанностей, Мирза активно овладевал воинским мастерством. Он хорошо стрелял из пистолета, который потребовал у зампотыла, был неплохим наездником и упорно учился владеть шашкой. На замечание Михаила, стоит ли духовному лицу владеть оружием, Мирза признался, что всегда мечтал стать воином, и только по настоянию отца уехал учиться в медресе в Турцию, где был одним из лучших учеников. Самое главное — он не был закоренелым фанатиком, а напротив, рассудительным человеком, готовым к мирной дискуссии с любым представителем иной веры. После этого разговора Михаил стал относиться к Мирзе с подчёркнутым уважением. И несмотря на все достижения в подготовке личного состава, в душе он переживал, что кто-то не вернётся в расположение полка после отпуска.
Вечером все оставшиеся в лагере командиры сидели в штабной палатке.
— Ты чего такой задумчивый, Михаил Юрьевич? Переживаешь, что кто-то не вернётся?
— Что, так заметно?
— Да нет, просто я тоже переживаю об этом, — вздохнул есаул.
— Не стоит так сильно переживать. Все приняли клятву на Коране. Думаю, это серьёзная клятва. Мало кто решится нарушить её, — заметил мулла Мирза.
Мирза был настоящим полиглотом. Он хорошо говорил по-русски, по-турецки, по-арабски и по-французски, знал черкесский, аварский, чеченский, а также бегло изъяснялся на других тюркских языках.
— Все вернуться, командир. Прав уважаемый Мирза. Быть клятвоотступником большой грех. — Серьёзно сказал Зелимхан. — За своих людей я уверен.