— Пошли, Марина, — княжич подхватил девушку под руку и потащил к выходу. — Всего хорошего, господин Звягинцев.
На ходу натягивая шубы, они почти пробежали через двор, выскочили на улицу, пронеслись до угла. И Марина вдруг рассмеялась — горько, надрывно. Мигелито остановился, развернул ее к себе.
— Эй, ты чего? — спросил озабоченно. — Марина, что случилось?
— Представляешь, он ко мне впервые на «ты» обратился. Я все думала, когда же он хоть так позволит себе чуть ближе стать. Хоть в этом. Вот, позволил. Я должна радоваться?
И, уткнувшись лбом в плечо княжича, позорно разревелась.
Глава 12
— На котиков покушаться! — рычал Никита, прохаживаясь по кабинету, где папки с делом разрастались просто в неприличных количествах, а результата все не было. — Ты тут душу продать готов за такого котейку, а они… Это ж какой грех! Это ж любая волховица осудит и душу в посмертие в моль превратит. Или глиста! — околоточный сурово глянул на Звягинцева, словно тот перечить собрался. — Не веришь в посмертие — не верь. Но импер-куна убить — это примерно как святой храм сжечь, верно говорю! И если мы котяток чучелами найдем, я сам из всех чучела сделаю! Быстрей копать надо было!!!
— Никак не можно-с. — отозвался нижний чин от двери.
— Молчать! — гаркнул Сторинов.
Ланской повел плечами и в очередной раз протер очки. На мужчин словно ступор напал: то ли боялись котят чучелками увидеть, то ли суеверие так их одолело, что ступить не могли, только переглядывались и орали. Потому как ходило в народе поверье, что найти убитого импер-куна — к собственной смерти али к беде с кем-то из близких. Оттого вся полицейская управа с утра обезглавленными курами носилась бестолково, но ни одного смельчака, чтобы к чучельнику пойти, так и не нашлось. Даже господин Жимайло, о таком повороте дела услышав, больным сказался и с работы утек. Видимо, чтобы не наблюдать всего этого безобразия.
— Хватит, — припечатал Звягинцев, вставая. Был он сегодня при коне, то бишь, при самоходке. Как чуял, что пригодится. — Сергей, ты со мной? Или тоже за посмертие опасаешься?
Фельдъегерь молча встал, провел ладонью по волосам от лба к затылку, поправил очки и начал надевать шинель.
— Я тебя у машины жду. Пять минут, — Андрей улыбнулся углом рта и вышел.
Боги с ним, с суеверием, а котят он отыщет. Адрес таксидермиста Клюева с Володенским следствию в зубах принесли, так что рассчитывал Звягинцев с делом покончить быстро. Не учел только, что окраины города по праздникам не чистили, снег не вывозили. В результате, едва выехали из центра, самоходка потащилась невыносимо медленно. Сергей Александрович вздыхал, но честно помогал Андрею, когда приходилось вставлять бревнышко между колесами, чтобы вытащить машину из завала. Кое-как продвигались, но именно что кое-как. Лишь через час без малого доползли-таки до Стрелецкой.
Дом номер восемь, хоть и стоял не на центральной улице, но выглядел солидно, богато даже. И дверь служанка открыла, а не сам хозяин. Ну хоть не дворецкий. Услышав, что господа из полиции, тетка явно испугалась, но в дом впустила, провела в гостиную, сказала, что тотчас же хозяина позовет. Тот себя ждать не заставил, появился быстро.
Выглядел господин Дрожьев вовсе не злодеем: красивый седеющий мужчина под пятьдесят, благородного облика. К гостям обратился приветливо, страха явно не испытывал, скорее, любопытство.
— Это ваша работа? — спросил Звягинцев, выставляя на стол давешнюю крысу.
Чучельник игрушку в руки взял, покрутил, юбку ей откинул, кивнул и лишь потом ответил:
— Моя. Вот, видите, клеймо, — показал крошечный рисунок, раздвинув шерсть. — Эту я вроде в чайной у Светланы Павловны выставлял. Здесь, неподалеку.
— А еще с какими животными работать вам доводилось?
— Я с животными не работаю, — усмехнулся Митрофан Федосеевич, словно его подловить на чем-то пытались. — Только с их трупами. Какие удается купить, те и делаю. У меня и поставщики свои имеются. Крыс вот ребятня окрестная притаскивает, — и ведь не врал! — Пойдемте-ка, я вам свои работы покажу.
В соседней комнате вдоль всех стен стояли шкафы с витринами, заполненными чучелами. Пялились стеклянными глазами ласки и горностаи, щенки и вполне взрослые миниатюрные карликовые собачки, белки и бурундуки, крысы и мыши, ежи и зайчата, всевозможные птички-невелички — и все наряженные-напомаженные. Кошек не было. Но Андрея и без них жуть пробрала, да и Ланской не выглядел восторженным. Впрочем, если бы не отвращение к выставлению смерти невинных животных на потеху, Звягинцев даже оценил бы изящество поз и изысканность туалетов. Но не получалось.
А потом он увидел кошку. Вполне себе живую, пушистую, вальяжную. Если бы не маленький размер, ее можно было бы и за импер-куна принять. Но животинка явно была взрослая. Она неторопливо подплыла к хозяину, потерлась об его ноги, подняла голову и заглянула в глаза. Дрожьев нагнулся и привычным жестом подхватил красавицу под живот, поднял, позволяя удобно устроиться у себя на руке, принялся почесывать за ушами, топя меченные шрамами пальцы работающего с химикатами человека в мягкой шерсти. Та тут же замурлыкала — громко, музыкально.
И Андрей понял, что ловить им с Сергеем здесь нечего. Потому что тот, кто такого вот доверия от одной кошки добился, цену ему знает и никогда ни одного ее соплеменника не обидит.
— Вы не думайте, здесь не лучшие работы, а просто еще не проданные. Такое не в любом магазине и положишь — дорого. Я ведь и в Китеже в палате Дивных штучек выставлялся. У меня заказы со всего света. В Шинджурию много покупают, в Аглитанию. Эти вот, — он указал на один из шкафов, — только отправки или визита покупателей ждут, за них уже задаток внесен, если не вся сумма. Но, похоже я вас не впечатлил. Так что же во мне, скромном таксидермисте, полицию заинтересовало?
Звягинцев на миг растерялся, не зная, что ответить. Не говорить же человеку про впечатлительных подростков. Сергей выручил, выступив вперед.
— Видите ли, мы проверяем все версии, и недавно нам поступила информация, возможно, ложная, что котят импер-кунов господ Володенских похитили, чтобы сделать из них уникальные