— Больше мне делать нечего! — каркнула ворона в ответ. — Не полечу ни к отцу твоему, ни к матери, не стану их звать! Чем скорее ты умрёшь, тем скорее я выклюю тебе глаза!
Улетела ворона, прилетела сорока.
Просит Нончык-патыр сороку позвать его отца и мать.
— Больше мне делать нечего! — отвечает сорока. — У меня своих проблем хватает.
Летел мимо белый гусь.
— Эй, белый гусь! — крикнул Нончык-патыр. — Передай весточку моему отцу, моей матери, скажи им, что связали мне руки-ноги крепкими ремнями и бросили меня на дно глубокой ямы, чтобы умер я от голода и жажды. Смерть моя уже близко! Пусть поспешат и приведут с собой жирного быка да принесут острый топор!
Поднялся гусь высоко в небо, полетел к старикам.
— Эй, дедушка! Эй, бабушка! Злые люди бросили вашего сына в глубокую яму. Зовёт он вас на помощь. Велит привести жирного быка и принести острый топор!
Заплакали старик со старухой и говорят:
— Не смейся над нами, гусь! Нашего сына нет в живых, погубили его. Остались от Нончык-патыра одни только косточки…
— Нет, не умер он, — возразил гусь, — да только недолго жить ему осталось, так что поспешите.
Поверили старик со старухой гусю, пригнали к глубокой яме, где томился Нончык-патыр, быка, принесли острый топор.
Увидела старика со старухой ворона, закаркала:
— Кар-кар! Отец и мать Нончык-патыра гонят быка, несут топор. Если съест Нончык-патыр быка — вернётся к нему его богатырская сила и разрубит он топором свои крепкие путы!
Испугался богач, приказал слугам:
— Засыпьте яму доверху песком, завалите камнями — пусть Нончык-патыр задохнётся.
А старик уже успел столкнуть в яму быка. Съел Нончык-патыр быка, и вернулась к нему его богатырская сила.
Слуги богача песком яму засыпают, камнями заваливают, но старик изловчился и кинул в яму топор.
Разрубил Нончык-патыр крепкие ремни, которыми был связан, поднялся на ноги, вытолкнул песок с камнями и выбрался из ямы.
Как увидел Нончык-патыра бывший хозяин его, испугался жадный богач, не знает, что делать, где спрятаться. Побежал куда глаза глядят, да прямо в болото угодил, где и сгинул — засосала его трясина. Впрочем, так ему и надо!
Маршан и Золотой Дьявол
Про Золотого Дьявола говорили давно — и отцы, и деды, и прадеды. Появился он незнамо откуда, и, где его дворец, в который он часто уносил красивых девушек, никто не ведал…
А сынишка родился в срок и был наречён Маршаном. Женщине без мужа жить всегда несладко, но коль у неё ещё и ребёнок есть — совсем плохо. День и ночь работала она: пахала, сеяла, урожай собирала. Подрос Маршан — помощником ей стал. Любил он ходить по лесам, собирал ягоды да грибы, а мать носила их в город на базар, продавала. Потом Маршан научился плотницкому ремеслу — и дела у них пошли веселее.
Вскоре Маршан и невесту себе приглядел — красавицу Саскай из небольшого соседнего илема. Он полюбил её и собирался привести в родной дом, познакомить с матерью.
— Справим Кинде-пайрем [6], сынок, поставишь новую избу, тогда и приведёшь свою Саскай, — рассудила мать.
Маршан принялся за работу с удвоенной энергией и буквально светился радостью. Собрали они хороший урожай. Строительство избы уже тоже приближается к завершению. Кроет Маршан крышу сосновыми досками и громко поёт:
О Саскай, любимая моя!
Скоро новый дом я возведу,
И сюда, в родимые края,
Я тебя невестой приведу!
Но тут небо вдруг потемнело, заволокли его чёрные тучи, налетевшие непонятно откуда, загремел гром… Кубарем скатился Маршан на землю. Взглянул на соседний илем и увидел огонь. Горела изба, в которой жила Саскай.
Когда прибежал туда Маршан — от избы уже ничего не осталось.
— Не стало нашей любимой доченьки… — причитал отец Саскай. — И добро всё сгорело, и урожай…
— Забрал огонь нашу Саскай, — вторила ему мать. — Всё забрал, пустил нас, горемычных, по миру…
— Нет, не сгорела ваша Саскай, — выступил вперёд старец Аксай. — Когда блеснула молния, я видел, как в небо взлетел Золотой Дьявол. Это он унёс вашу дочку и спалил избу. Сколько ещё он будет калечить судьбы людей?! Давно я живу на свете и не припомню ни одного года, когда бы Золотой Дьявол не унёс из нашей округи какую-нибудь красавицу в свой чёрный полон.
Люди, собравшиеся вокруг, скорбно молчали, а отец и мать Саскай безутешно плакали. Но тут подошёл к ним Маршан и сказал:
— Хватит горевать, родные мои. Я горюю не меньше вашего, но слезами с горем не сладить. Я разыщу и освобожу нашу Саскай. А вы идите в мой новый дом и живите там. Обещаю, что скоро вернусь вместе с моей любимой невестой, с вашей дочерью.
Взял Маршан лук и стрелы, сунул за широкий холщовый пояс керде, как в тех краях называют саблю, и отправился в путь.
Долго ли, коротко ли шёл Маршан, но пришлось ему остановиться — преградила дорогу высокая гора. Преодолеть её было невозможно — кругом крутые отвесные скалы. Хотел он обойти гору, но тоже не смог — выбился из сил. Тогда соорудил Маршан шалаш и прилёг отдохнуть.
Среди ночи блеснула молния, ударил гром, и спустя мгновение в шалаш постучался кто-то.
— Эй, богатырь, счастье своё проспишь! Вставай скорей!
— Увы, гость нежданный, счастье я и так уже потерял, не мешай мне отдыхать. Вот наберусь сил и дальше пойду искать врага людей, Золотого Дьявола. А ты — коли добрый человек, коли приюта ищешь — заходи, милости прошу. Отдохнём вместе.
Вошёл в шалаш невзрачный старец — и потекла беседа…
Маршан рассказал гостю о том, что случилось.
— Знаю я Золотого Дьявола, — молвил в ответ старец. — Саскай у него взаперти сидит. Тебе, бедняку, Золотой Дьявол красавицу не отдаст. Но послушай совет: очень он на золото падок. Так вот… Ты на эту гору заберись, там золота — видимо-невидимо. Наполни им корзину лыковую и преподнеси