Я сходил в спальню, где распаковал бинт и сразу нанес на подушечку мазь, чтобы не светить надписями на упаковках. Умнею понемногу, но не прямо вот сильно.
Замотав Славке ногу, вернулся к готовке. Вовремя. Как раз пенку на бульоне снять успел, тоже Фреду пойдет. На кухне одуряюще пахло поджаривающейся копченой курочкой с луком. К которым поспешили отправится мелко нарезанные помидоры. Дело с пастой идет к финалу, пришлось задействовать третью конфорку и большую кастрюлю для варки макарон. Жалко, что базилика нет. Решетовы привезли только укроп, петрушку и лук перьями. Но на безрыбье и раком сойдет.
Сходив в подвал и принеся кусок сыра, снова, про себя конечно, попенял Строителям что подсуетили такую убогую терку. Перерасход сыра просто дикий. Хотя терка наверно всё-таки не так и виновата, а просто кто-то сильно любит вкусно и много пожрать.
Славка при этом сидел тихо и внимательно смотрел за моими действиями, поглаживая Фреда по голове, которую он положил парню на колени. Вместе со всей передней частью тушки положил конечно, удобно наверно.
Отобедали мы со Славкой от души. Два раза по хорошей такой порции приговорили. Только Фред остался сильно разочарован трапезой. Бульону-то еще час варится надо минимум. Пришлось подкидывать ему небольшие кусочки сыра. А простодушный сельский житель даже кусок курицы из своей тарелки пожертвовал. Наивный парень. Но добрый. Фред оценил. Ну пока ел ценил, а там он еще посмотрит на поведение гостя.
Пообедав мы снова приступили к теоретическим занятиям по коневодству прямо за столом на кухне. Не оставлять же бульон без присмотра, чревато.
А потом у нас были практические занятия в загоне. Пришлось принести с веранды Славке стул, правда сидеть на нем ему удавалось с трудом, и он все время норовил вскочить и личным примером показать куда чего совать, где застегнуть и как подтянуть. Пару раз пришлось даже рявкнуть. Помогло. Впрочем, всё оказалась не столь страшно. Вся эта наука отточена за века и после пары повторений становится понятно, что иначе чем предусмотрено конструкцией эту сбрую просто не одеть. Есть конечно тонкости в подгонке, но понимание лично ко мне пришло быстро. Сложнее будет наверно с запряжкой экипажа. Ну и главная трудность в сотрудничестве с лошадьми это не одевание сбруи, а уход за лошадью и постоянное отслеживание состояния животного. Сильно сложнее ТО автомобиля.
Под вечер я уже не только седлал Звездочку без подсказок, но и довольно уверено садился в седло и даже ходил верхом по выгону. Очень неспешно ходил конечно, осваивая правильную посадку. Оказалось, что просто сидеть на лошади как на стуле не получится. Во время движения лошади и самому приходится двигаться в такт ее шагу.
В общем идя на ужин я уже не сильно подстраивался под походку Славки на костылях, а вполне себе медленно следовал позади, в раскоряку. Чувствую завтра уроки верховой езды мне не дадутся легко. Если вообще встать смогу.
Глава 20
25, 26, 27 мая.
Как и предполагал встал я с великим трудом. Болело всё. Буквально. Каждая мышца в теле, от икры до шеи. Одевался с трудом, а натянуть носки вообще стало подвигом. Доковыляв до кухни обнаружил там Славку, смотрящего на меня с непониманием. Оно и понятно, для него езда верхом такой же обычный процесс как ходьба на своих двоих, с детства мышцы приучены.
Заварив мне кофе, Славке чай, и прихватив по паре бутербродов с сыром и маслом мы вышли на веранду. Поднос конечно пришлось нести мне.
После перекуса я всё-таки сделал над собой усилие и вспомнив школьные годы принялся выполнять разминку. Начало было сложным, но постепенно, через боль, мышцы начали разогреваться. Боль стала уходить. И уже через полчаса активных приседаний и маханий руками, я вспотев, обмылся ледяной водой прямо у колонки в саду. Потом сходил в сарай и выгнал на пастбище коней и выпив вторую чашку кофе осмотрел рану на ноге Славки. Результатом осмотра остались довольны оба. Славка предложил снова оставить его на некоторое время без повязки.
Пока парнишка проветривал свою рану на веранде, я сходил в башню маяка, заполнил журнал. Шипя сквозь сжатые зубы прошелся по этажам разминая мышцы. Повторил два раза и снова вспотел. А потом забинтовав Славке ногу мы опять пошли к лошадям, следуя народной мудрости про упавшего с лошади и вынужденного вновь на нее забираться. Правда мне пока падать не доводилось, чему я и рад.
Два дня я только тем и занимался, что седлал и расседлывал по очереди своих лошадей. Ходил верхом по выгону. Чистил своих питомцев специальной щеткой, расчесывал хвосты, осматривал копыта. Иногда приходилось отвлекаться от коней и чесать этой же щеткой Фреда, потому как он похоже дико ревновал, и если его игнорировали начинал прихватывать за ногу расчесываемого. А когда я переключал внимание на Фреда, то уже кто-нибудь из коней начинал доставать пёселя, хватая его губами.
Ближе к вечеру двадцать шестого числа мы решили выйти за рамки. Точнее за забор выгона и дать «газу», ибо площадь выгона не давала возможности набрать скорость и ходить рысью. Для меня оказалось новостью, что у моих питомцев есть еще и три передачи кроме первой. Оказывается, рысь бывает короткой, средней и резвой. Но ни одну из этих передач я пока не мог использовать в загоне, а резво скакать с поворотами внутри выгона, мне еще было явно рано. Пока только по прямой. Славка порывался ехать на второй лошади рядом со мной для страховки, но я категорически ему отказал, помня о том, как после скачки у меня болели все мышцы. Поэтому Славка отправился на переднюю веранду дома, а я вывел из загона Звездочку, как более покладистую, и проехал на ней туда же. Учение меня езде рысью решили проводить на лугу