Эпилог
Ощущение, будто человечество заново открыло огонь.
Не мне судить, какой след эта миссия оставит в истории. Но я чувствую: она поможет нам увидеть себя в новом свете. Поможет осознать, что мы не просто жители маленькой планеты – мы важная часть огромной Вселенной, которая гораздо больше всего, что мы привыкли видеть из своих окон. Я надеюсь, что теперь люди во всем мире будут смотреть на достижения человечества иначе. Сам факт, что мы долетели до Луны и вернулись, возможно, не так уж важен. Но этот прыжок в неизвестность настолько велик, что заставляет нас мыслить по-другому. Это момент прозрения для всего человеческого рода.
В то утро, в среду, он стоял перед стартовой площадкой 39А на мысе Канаверал.
Он смотрел на стартовую площадку, и никто не мог прочесть выражение его лица за стеклом шлема – хотя, возможно, и без шлема не смог бы. Всего 10 лет прошло с того дня, как миру представили первых семерых астронавтов программы «Меркурий» – тех, кто стал ему и коллегами, и друзьями. По крайней мере те из них, кто дожил до этого дня. Но сейчас, глядя на площадку, он чувствовал: с того апрельского дня 1959 г. минула целая вечность.
Всего 10 лет – а мир стал другим. Нил Олден Армстронг, 38-летний парень из городка Вапаконета, что в Огайо, стоял и думал об этом. Знал. Чувствовал. И, наверное, именно об этом моменте мечтал с детства.
Он стоял в эпицентре предстартовой суеты – десятки техников метались вокруг, но до него не долетало ни звука. Все его внимание приковала исполинская ракета – «Сатурн–5», вздымающаяся в небо на 111 м. «Небоскреб в 36 этажей, построенный, чтобы добраться до Луны» [351]. Но это был не просто небоскреб, а монумент. Монумент человеческому гению, железной воле и общей мечте. Фон Браун, Артур Рудольф и их команды создали его, чтобы сбросить цепи земного притяжения. И он не просто сбросил их – разорвал их в клочья, распахнув перед человечеством двери в бесконечность.
Все началось 9 ноября 1967 г. Именно тогда возобновились полеты, прекратившиеся после трагедии «Аполлона–1», когда погиб один из ближайших друзей Армстронга – Эдвард Хиггинс Уайт. Пять исполинских двигателей F–1 первой ступени раз за разом поднимали в небо махину «Сатурн–5». До 1973 г. они сделают это 13 раз – и все 13 безупречно. Шаг за шагом Луна становилась ближе: сначала «Аполлон–8» облетел ее перед самым Рождеством 1968 г., а в мае 1969 г. Томас Стаффорд и Юджин Сернан – старый друг Армстронга еще со студенческих лет в Университете Пердью – пронеслись над самой ее поверхностью, всего в 16 км от лунных гор.
Думал ли Нил о том, каково было Стаффорду отдать приказ о возвращении, когда его лунный модуль «Снупи» был в шаге от заветной цели? Видеть, как Луна ускользает, когда до нее, казалось, можно дотянуться рукой… Но такое решение приняли еще до старта «Аполлона–10» с площадки 39Б, и для Нила этого было достаточно. Он не любил тратить время на пустые размышления. Но чем упорнее Армстронг избегал громких слов и объяснений, тем активнее весь мир пытался говорить за него. В те дни каждый искал какой-то высший, космический смысл – тот самый, который сам Армстронг или не хотел находить, или просто не признавался, что ищет.
«Посмотрите на него – даже рождественская елка в его глазах превращается в набор проводов и батареек, – позже напишет Ориана Фаллачи, которую всегда раздражала эта отстраненность Армстронга. – И неудивительно: ведь он единственный астронавт, который не верит в Бога. <…> Для него существует только техника, необходимая для достижения Луны, да и сама Луна – не более чем испытательный стенд» [352]. Но Нилу было не до чужих мнений, особенно в то июльское утро 1969 г.
Без малого семь утра. Он стоит в нескольких метрах от стартовой площадки, куда его доставил микроавтобус – еще одна деталь, которой предстояло войти в историю этого дня. Двенадцать километров от Центра пилотируемых полетов остались позади. Что бы ни думали журналисты, мистики и всевозможные комментаторы, но его путь к этой площадке начался в сентябре прошлого года, когда советский «Зонд–5» – корабль, размеры которого позволяли нести космонавта, – облетел Луну. Призрак нового «спутникового шока» взвинтил и без того бешеный темп программы. 23 декабря 1968 г., едва закончился сеанс видеосвязи с экипажем «Аполлона–8», Дик Слейтон – один из легендарной «Великолепной семерки», теперь руководивший подготовкой экипажей, – вызвал Нила и сообщил: именно ему предстоит командовать «Аполлоном–11». В экипаж также вошли Майкл Коллинз и Базз Олдрин. Слейтон, правда, оговорился: зная взрывной характер Олдрина, он предложил Армстронгу альтернативу – взять вместо него Джеймса Ловелла. Тот уже летал пилотом на «Джемини–7», командовал «Джемини–12», а в момент разговора он кружил вокруг Луны на «Аполлоне–8», где был пилотом командного модуля. Армстронг взял ночь на размышления. Наутро он дал ответ: пусть будет Базз. Среди прочего это позволило бы Ловеллу вернуться в программу «Аполлон» уже командиром корабля – что и случилось позже на злополучном «Аполлоне–13».
Тогда всем стало очевидно: именно этим троим – ему, Коллинзу и Олдрину – суждено войти в историю как первому экипажу, отправившемуся на другое небесное тело. 9 января 1969 г. об этом объявили официально. И сколько бы ни гадали досужие умы, пытаясь найти в этом выборе какой-то тайный смысл, все решил обычный случай: именно ему, Нилу Олдену Армстронгу, 38-летнему парню из Вапаконеты, выпал жребий стать первым человеком, чей след останется на внеземной почве.
Изначально «Аполлон–11» вовсе не должен был прилуняться. Как и «Аполлон–8» не должен был облетать Луну – ему предстояло лишь испытать лунный модуль на околоземной орбите. Но в декабре 1968 г. выяснилось: посадочный модуль не будет готов в срок. Тогда и решили: пусть Фрэнк Борман примет командование «Аполлоном–8» вместо Джима Макдивитта, а тот, уже натренированный для работы с лунным модулем, полетит позже, на «Аполлоне–9». По сути, «Аполлон–8», хоть и потряс мир, впервые доставив людей к другому небесному телу, с технической точки зрения оказался почти бесполезным. Куда важнее были полеты «Аполлона–9» под командованием Макдивитта и «Аполлона–10» со Стаффордом и Сернаном. Последний, кстати, изначально планировался для высадки на Луну, но в итоге его экипажу и их кораблю «Снупи» поручили лишь испытать лунный модуль на окололунной орбите.
Проще говоря, именно благодаря задержке в доставке лунного модуля первым человеком на Луне стал Армстронг, а не Стаффорд