— Ты не бросил меня, — сказала она. В этом простом изречении смешалось многое. Удивление, благодарность, лёгкая нотка испуга.
— Сегодня мы на одной стороне, — сказал я, стараясь не смотреть вверх. Неприятно наблюдать, как огромная булыга размером с половину жилмодуля откололась от потолка и летела мне на голову. И лишь общими усилиями портальной команды и астрийцев удалось создать такую завесу, что нам почти ничего не могло повредить.
— Лишь сегодня, — слегка поджав губы, ответила золотая Восходящая.
Я не стал отвечать. И так понимал невысказанное. Если случится так, что наши народы вновь сойдутся в войне, то никакой пощады друг к другу мы испытывать не станем.
— Жаль, — просто сказал я.
— Жаль, — кивнула она.
Пока всё не успокоилось, и появилась крохотная передышка, ко мне пробралась Нира. Слегка подпаленная, но живая, она добралась до нас уже позже, когда здание практически перестало трястись, а на головы больше не летели глыбы камня.
— Проблема не решена, — сказала она.
— Что ещё? — устало спросил я. Хотелось плюнуть на пустыню с её обитателями и отправиться в Вечность. Возможно, хоть там мне удастся немного перевести дух? Хотя что-то подсказывало, что надеяться на это не стоило.
— Эллесар ведёт войска к городу. Башни больше не работают, нейрограмма уничтожена. Понимаешь, что скоро начнётся?
Нира смотрела на меня спокойно. Я знал. Эллесар пройдётся по городу мечом. Вряд ли пощадит хоть кого-нибудь. Я же получу ещё больше Славы. Но какой? Забраться в чужой дом, предать его обитателей? Такую славу я хотел себе на весь Круг? Нет. И ведь не объяснишь, что всё не так просто. В этом вопросе аборигены не сильно отличались от землян. В ход пойдёт самая простая из версий.
— Ты ведь понимаешь, что должен сделать, — сказала Нира и посмотрела на Кирию, что сидела в метре от меня и внимательно слушала разговор. — Твоя помощь тоже не будет лишней, раз уж всё равно находишься здесь…
— Нира, как я понимаю? — спросила Кирия и с интересом посмотрела на серебряную Восходящую. — Сколько бы я не разузнавала о Нейта, твоё имя всегда шло рядом.
Что-то в словах Кирии заставило Ниру усмехнуться и перевести взгляд уже на меня.
— Нейт, прими свою ношу, — тихо сказала она. — Ты ведь с самого начала понимал, что ты должен сделать, пусть и не хотел говорить об этом даже себе. Ты знаешь. Так признайся в этом сам себе и действуй.
Глава 14
Нира смотрела на меня понимающим взглядом. Ничего больше не говорила, ждала решения, которое мне предстояло принять.
И я знал, в чём оно заключалось.
Эллесар никогда не отступится от мести за Шёроха, будет преследовать мятежников где только сможет, пока не вырежет их всех под корень. И откровенно говоря, мне было практически плевать. Это не моя война, не моя месть. Фанатики с востока меня совершенно не волновали.
Чужой Народ со сводом весьма жестоких правил, я бы предпочёл, чтобы они решали свои проблемы самостоятельно.
Если бы не пара «но».
Первое и менее важное из всего. Я — Эрл Народа Пустыни. Знаменосец, который обязан, пусть и формально, заботиться не только о своём Караване, но и обо всех пустынниках в целом. Лишь малая часть Караванщиков обладала Титулом, большинство занимали его в меру устоев и рода, который вели за собой. В моём же случае Караван приклеился ко мне как дополнительный и обязательный атрибут власти. И сейчас мне приходилось это расхлёбывать.
Второе. С момента осознания себя в грассе Нира обучала меня по законам Земной Утопии, вкладывала понятия и нормы о том, что правильно, а что нет. И стоило подумать о том, что произойдёт в Лиоранне через полчаса, когда кинг подведёт своих Восходящих к стенам, в голове сразу же начинали появляться неприятные картинки. Заваленные трупами улицы, истязания «виновных» по всей строгости Кодекса. Струйки крови, что стекают по едва заметным щелям между плитами мостовой. Рано или поздно они сольются в небольшой ручей, чтобы образовать бордовое озерцо перед воротами. Забрызганные красным золотистые стены.
Никогда не считал себя белоручкой. И не являлся им. Сотни погибших от моей руки могли бы многое поведать об этом друзьям и недругам. Но такая жестокость, которая развернётся в городе, претила даже мне. А ведь большинство аборигенов здесь и не думали о большой политике, лишь шли за своими уже мёртвыми Караванщиками. Можно ли их за это винить? Эллесар считал, что месть — для всего Каравана. У меня же имелись сомнения.
Третьим аспектом мне виделось то, что я давно проговаривал, как вслух, так и про себя. Много думал. Мне надоело, что Маркус, Эллесар, Анора и другие имели на меня влияние, с которым я практически ничего не мог поделать. Статус, влияние, материальное обеспечение, как рунами, так и обычными продуктами или жильём. Во всём этом мне и портальной команде приходилось полагаться на других.
И выход из этого положения виделся только один. Поднять статус. Я долго бегал от этого бремени, но понимал, что это не будет продолжаться вечно. Останься я Нейтом из Новы, возможно, я бы и смирился, но после того, что мне показала Нира, больше не мог. За нами велась охота, а значит, нужно становиться сильнее, а какими способами, уже не так важно.
Фанатики с восточных окраин Пустыни? Не самый лучший из вариантов. Догматичные, хватающиеся за ножи, готовые перерезать себе горло, чтобы не лечь с инородцем. Не таких воинов и Восходящих я видел в своём Караване. Но других не было, если не считать Ори-Корцев, что донимали меня этим вопросом. Но тогда у меня не было места, которое я мог бы назвать своим.
Многие сказали бы, что эта позиция слишком цинична, и я, пожалуй, согласился бы. Но и Единство уже давно не о прекраснодушных парнях и девушках. Это мир сильных, как, впрочем, и любой другой. И невысказанный вопрос, заданный Нирой, звучал примерно так: «Готов ли ты шагнуть на ступень выше? Сейчас у тебя есть и шанс и возможность, пока пустынники разобщены и обезглавлены».
Я медленно выдохнул и посмотрел на свои ладони. Даже Навыки регенерации не смогли окончательно стереть характерные мозоли от Дыма. Подушечка возле