Она вдруг «скисла» и тихо-тихо проговорила:
— Я понимаю… Я маму недавно похоронила…
Я подумал-подумал и сказал-буркнул:
— Соболезную, конечно, но мне-то что прикажете делать? У меня тут даже денег тех, у меня были там, нет. А я, между прочим, привык не пельменями питаться.
— Деньги мы тебе вернём, — Сказала Зара. — Ты не соврал. Обещала я тебе это и обещание выполню. Моё слово крепкое. Как сказала, так и будет.
Её голос прозвучал мощно и даже грозно, но не как угроза для меня, а как приговор суда. Я вздохнул.
— Терпеть не могу школу, — сказал я и скривился. — Ты не представляешь как я не хочу учиться. Это прямо, как серпом, по одному месту.
— Пошли позавтракаем, — вдруг предложила Зара.
— Позавтракаем? — удивился я. — А сколько сейчас времени?
Мои часы остались лежать в спортивной сумке.
— Так, утро уже. Семь часов уже, почти.
— О, мля! Хрена себе! А что-нибудь существеннее, кроме чая? Я же вчера так и не поужинал.
Зара метнула взгляд на стоящую рядом цыганку и та степенно направилась в первую от входа, комнату, где стояла кирпичная, обмазанная глиной и побеленная печь. Это я ещё вчера заметил.
Я вышел из круга, ограниченного всё ещё горящими свечами.
— Не сгораемые, что ли? — спросил я, тыча в них пальцем.
Пламя на всех свечах дрогнуло, словно его колыхнуло сквозняком. Хлопнула негромко дверь. Зара замерла.
— А я уже напряглась, — сказала она и ухмыльнулась. — Садись на диван, поговорим.
— А что вы со мной делали и что хотели сделать? — спросил я. — Ритуальное убийство?
Зара нахмурилась.
— Дурак что ли? — спросила она. — Здесь? Ритуал? Тут храм, а не жертвенник. Да и…
Она снова хмыкнула и не стала продолжать «скользкую тему».
— Скажи мне, почему я выбрала тебя?
В соседней комнате заскворчала сковорода. Я, представив яичницу с салом, сглотнул мгновенно заполнившую рот слюну и пожал плечами.
— Мы не встречались больше?
Покрутив головой, я сказал:
— Не думаю. Я, вообще, цыган в своей жизни старался избегать.
— Почему? — усмехнувшись, спросила Зара.
— Угадай с трёх раз, — тоже усмехнувшись, сказал я. — Опасный вы народ, цыгане. Что от вас можно ждать при встрече? Позолоти ручку? И это самое безобидное. А так вот, пожалуйста, человека по голове шарахнули, ножом ткнули, в багажник машины засунули и, по сути, выкрали.
— Никто из наших тебя не бил по голове, — буркнула цыганка.
— Допустим, но ножиком-то тыкали? — тыкали.
— Он пошутил, а ты ему руку сломал.
— Вот я и говорю, что у вас такие шутки-прибаутки, что с вами никто связываться не хочет, а многие просто бояться. Вот и я боюсь.
Зара снова усмехнулась, но как-то криво.
— Это наша защита, — сказала она. — Мы ото всюду гонимый народ, вот и защищаемся.
— Не путай причину со следствием. Нас гонят ото всюду, потому что вы ведёте общественно-опасный образ жизни.
Зара отмахнулась.
— Давай не будем? — сказала она.
— Давай.
— Как ты себя чувствуешь?
— В смысле?
— Ну… Ты же болел? А сейчас?
Я вспомнил, что ещё вчера болел, «просканировал» себя и кивнул.
— Нормально всё. Мне бы скорее в гостиницу. Как бы тренер в милицию не обратился вчера.
— Сейчас отвезём. Машина уж греется. Так что же нам с тобой делать?
Зара была озабочена.
— Не могла я первого попавшегося отправить назад. Не думаю, что у тебя была куча денег. Судя по твоей жизни, накопления у тебя были не слишком большие.
— На ежегодный месячный отпуск хватало, и не только дома, но и заграницей.
— Ну, да, ну, да… Где-то мы с тобой, видимо, пересекались. А деньги. Захотела бы я ты бы мне их сам отдал. И ещё бы бежал за мной, умоляя взять.
Я хмыкнул.
— Не веришь? — вскинула она правую бровь. — Хочешь попробовать?
— А не боишься, опростоволоситься? — спросил я, усмехаясь.
Она нахмурилась.
— Это плохое слово. Не говори так больше мне.
Я тоже дёрнул вверх бровью, типа, «чего это?».
— Попробуй, — сказал я. — Но почему-то мне кажется, что у тебя не сильно то и получится.
— Когда кажется — крестятся, — буркнула Зара. — Сила у тебя есть, но ты не колдун, а я колдунья. Одной силы мало. Нужно заклинания знать.
Я осенил себя православным крестом. Зара тоже. Осенила меня. Мне это не понравилось.
— Ты, это… Прекращай тут руками махать. Тоже мне, жрица-демоница.
Зара рассмеялась. Весело так, от души.
— Я не демоница, — наконец сказала она. — Сказки всё это.
— Ну-ну, — покивал я и встал. — Ехать надо!
Позавтракав яичницей с салом, я сел во вчерашнюю «Волгу» и меня повезли домой. Зара со мной за стол не села, а значит «хлеб не переломила» и ожидать от неё можно было всё что угодно. Да, я и так бы ожидал каверзы, даже если бы мы кусали от одного батона по очереди. Демонам и демоницам у меня веры не было.
* * *
— Ты где всё ночь шараёбился? — спросил сонный Сашка Кауфман. Им сегодня бороться было не надо и все три моих компаньона дрыхли без задних ног.
— Григорич искал? — спросил я.
— Не-е-е… Они вчера с батей твой выход в финал отмечали.
— А-а-а, понятно, — сказал я.
Тренер никогда не появлялся перед нами выпивши или даже с похмельным запахом. От него всегда пахло одеколоном, чем-то типа «Шипра». Вот он вчера и не появился. Ана моей прикроватной тумбочке с торшером стояли, прикрытые полотенцем, тарелки с ужином.
— Молодцы пацаны, — подумал я, — не сожрали.
И приоткрыл полотенце. Сарделек в макаронах не было и хлеба тоже.
— Вот, козлы, — подумал я и, не раздеваясь, бухнулся на застеленную покрывалом кровать. Бухнулся и сразу заснул.
Растолкали меня около десяти.
— Ты что, так и спал, не раздеваясь? — спросил тренер.
— Это я уже оделся. Рано встал. Погулял, позавтракал, — я посмотрел на обоих Кауфманов, которые спрятались от меня под одеяло, — и прилёг. Спасибо,