Однако, добравшись до тамбура, я в туалет не пошёл, так как ещё ничего не хотел, на Киевском вокзале оправились, а уселся на вдруг освободившееся прямо передо мной место.
— Вот лафа! — подумал я, обозначая верх удачливости давно забытым мной словом.
Я подумал, что вдали от тренера и моих товарищей и возбудившей во мне мужские качества женщины можно спокойно поразмышлять о случившемся и как мне жить дальше. Слева от меня сидел дремлющий мужичок лет шестидесяти, передо мной — парень лет двадцати, читающий книгу из серии «Библиотека советской фантастики». Это я прочитал на обложке. Надпись шла по самой её кромке и выделялась в чёрной рамке белыми буквами. Название книги я долго не мог прочитать, но всё-таки умудрился.
— «Купол галактики», — наконец-то прочитал я, когда парень менял позу, вероятно, затёкшего от долгого сидения на твёрдом деревянной поврхности.
— Не помню такого названия, — подумал я, хотя перечитал, казалось, всё, что издавалось. Хотя… Книга явно «блистала» новизной. Вероятно, была куплена в Москве. Поэтому, скорее всего, была новой. А новые книжки я читать перестал. Всё моё время занимала любовь к девочке Свете. Э-э-э… В прочем и не девочке уже… В смысле, не девочке, а девушке. Ей шестнадцать и мне шестнадцать. Какие мы девочка и мальчик? Совсем уже и не дети. Да-а-а…
Я вспомнил, как мои мозги в этом возрасте совершили перекос и я совсем перестал учиться, проводя всё время с ней. Перестала учиться и она, да-а-а… Поэтому я и завалил выпускные экзамены по математике и только с помощью маминых знакомств в институте поступил в «Дальрыбвтуз». А так бы хрен мне, а не высшее образование. Но и в институте, столкнувшись с «высшей математикой» и принципиальным преподавателем по кличке «Гебельс», я с большим трудом прошёл три «общеобразовательных» курса. Но «специальность» далась мне легко. Сопромат, детали машин, Машины и аппараты пищевых производств я сдавал уже без напряга. А вот «марксистско-ленинская философия» и «научный коммунизм» кровь мне свернули.
Ещё легко давался «английский язык», который я полюбил в восьмом классе и сдал на отлично. А вот химия, как и в школе, мне не давалась. Короче, институт дался мне нелегко. Наверное, именно поэтому мне и снились про него всякие ужасы на протяжении всей оставшейся жизни.
— Да-а-а… Оставшейся жизни, — подумал я. — А она, похоже уже и закончилась там, хе-хе… Во блин блинский!
Честно! Мысль о том, что мне нужно будет ходить в школу и сдавать выпускные экзамены меня напрягала. Меня даже слегка затошнило. Или это два чебурека, купленные рядом с вокзалом, просились на волю? Не знаю. Но моё лицо, видимо привлекло внимание сидевшего напротив парня, потому что он стал то дело поглядывать на меня. Сначала я поглядывал на его книгу, потом он поглядывал на меня.
— Ещё подумает, что меня замутило от её названия, — мысленно усмехнулся я и спросил, поймав в очередной раз, его взгляд. — Ну, и как книга?
Брови у парня взлетели вверх и он «захлопал» глазами.
— Да, так себе, — сказал он, выдавив на лице непонятно что. — Сборник… Пока рассказы идут, а я рассказы не очень.
— А кто их «очень»? — спросил я. — Обрываются на самом интересном месте.
— Во-во, — кивнул головой парень.
Он, похоже был рад оторваться от сборника.
— Значит — хрень собачья, — подумал я логично.
От хорошей книжки оторвать практически не возможно. Я и на ходу читал Стругацких.
— Кто автор? — спросил я.
Парень, прикрыл книгу, развернув обложку «лицом» к себе, и прочитал:
— Аскольд Якубовский…
Это имя мне ничего не говорило. Значит, его книги прошли мимо меня в той жизни. Может быть и читал, но не запомнил.
Я пожал плечами.
— Я больше зарубежную фантастику люблю, — сказал я.
— Хм, — издал возглас парень. — А кто её не любит? Тебе какой автор больше всего нравится?
Я задумался, непроизвольно скривившись.
— С мимикой у этого меня нужно будет бороться, — подумалось мне.
— Да, много… Шекли, Саймак, Азимов. Раньше Уэлса читал. Хорошо писал. Гарри Гарисон… Брэдбери… Лем… Э-э-э… Катнер… Нортон… Саргасы в космосе — классная вещь. Артур Кларк… Космическую Одиссею читал. Крайтон — Штамм «Андромеда». Э-э-э… Всё, наверное.
— Ничего себе, наверное! — удивился попутчик. — Тебе сколько лет, парень?
— Шестнадцать, — сказал я.
— Мне двадцать пять, и я постоянно мотаюсь в Москву за новинками. Нормальная библиотека дома, но Кларка не читал. А ты, судя по внешнему виду, тоже не москвич.
Парень усмехнулся.
— У тебя мама — библиотекарь?
Я прикинул, что некоторых авторов, и в частности того же Кларка, я, действительно, прочитал гораздо позже.
— Я английский неплохо знаю, — не соврал я. — А сосед — моряк мне книжки привозит. Я из Владивостока.
— Ничего себе! — удивился попутчик. — А здесь что делаешь? Каникулы, вроде, закончились.
— На соревнование по САМБО едем. Командой. Они там сидят. А я в туалет выходил и тётке место своё отдал.
— САМБО! — ещё больше удивился парень. — Мы тоже участвуем. Я тренер местного ДИНАМО. Калужского…
— Понятно, — кивнул я. — Что-то вы молодой для тренера.
— Хм! — парень покраснел. — Не первый, конечно, но мой ученик тоже в турнире участвует. У тебя какой вес?
— Семьдесят один…
— Во! Как раз твой соперник, ха-ха…
Попутчик теперь уже смотрел на меня по-другому. Оценивающе.
— Какой разряд? — спросил он.
— Второй.
— У моего тоже, — облегчённо выдохнув, сказал попутчик. — Как настроение?
— Боевое, — пожал плечами я. — Спать только хочется.
— Да-а-а… Летал я в семьдесят втором году в Японию, когда по дзюдо боролся. Мы во Владике акклиматизацию целую неделю проходили. А как в Москву приехали, так снова…
— А что там было в семьдесят втором? — удивился я.
— Открытый чемпионат Японии.
— И как отборолись?
Попутчик скривился и уклонился от прямого ответа.
— Незабываемый опыт, — сказал он.
Потом подумал и сказал:
— У них другое дзюдо, парень.