— Ты чего? — заметила его Зара. — Не нервничай. Претензии к нам не будет. Все понимают что шансов ноль, но надеются на чудо.
— А у тебя получалось раньше такое?
Зара скривилась.
— Шрамы убирала. От кесарева сечения… Знаешь, что это такое?
Я кивнул.
— От аппендицита, на лице шрам убирала. Опухоли не убирала. Я недавно, э-э-э, занимаюсь знахарством.
— Колдовством? — уточнил я.
— Знахарством, — нажала голосом она. — То, что мы делали с тобой, это другое. Это от бабушки, а знахарству я сама учусь. Мне нравится людей лечить.
— Хм! Похвально! — сказал я. — Значит, что делаем?
— Ты, когда освобождаешься, приезжаешь в гостиницу «Приморье». Поднимаешься в триста третий номер. Я буду там.
Я кивнул.
Весь остаток дня я чувствовал себя как на иголках. Казалось бы, что тут такого? Ну, подержал руку. Получилось, не получилось, мне-то какая разница? Но нет. Разница была. Узнать, что я могу больше, чем выведение липом, как по научному называют «жировики», дорогого стоило. От липом тоже многие страдают. У некоторых людей они по всему телу, а вырезать из не такая уж простая операция, как кажется на первый взгляд. Сосуды вокруг…
И вот я в гостинице «Приморье» в триста третьем номере и на меня смотрит измученная женщина лет сорока на вид в платке, хитро повязанном на голове в виде чалмы и тёмных очках, закрывающих половину лица.
— Понятно, — подумал я. — Химия она такая. Волосы не жалеет ни у мужчин, ни у женщин.
— Здравствуйте, — поздоровался я.
— Эх! Вашими бы устами… — ответила со вздохом женщина.
— Мы уже всё приготовили, — сказала Зара. — Проходим, ложимся и приступаем.
Процедура проходила в соседней комнате на раскладном кресле, куда легла наша с Зарой «пациентка» и по обе стороны которого уселись мы. Зара положила женщине на живот свою ладонь. Сверху её руки я положил свою и, сосредоточившись на ней, стал произносить Христовую молитву.: 'Господи Иисусе Христе, сыне Божий, помилуй меня грешного. На этот раз Зара даже не поморщилась. Видимо, мои тщания не расходились с её.
Естественно, я не мог не думать об опухоли и периодически поглядывал на «то место», где она, предположительно, должна была «обитать».
— Мне жжёт, — сказала женщина. — Там жжёт.
— Сильно? — спросила Зара. — Терпеть сможете?
— Наверное, — прокряхтела женщина. — Раньше такого ощущения не было. Значит, что-то там… Процесс пошёл?
— Не отвлекайтесь. Вы тоже помогайте себе. Нам помогайте.
— Сильно жжечь будет, вы сообщите. Мы огонь приглушим, — сказал я.
— Не-не-не, жгите её проклятущую. Не хочу под нож. Нужное не сгорит, я думаю, — сказала она, хихикнула и пошутила. — Ещё никогда не загорала изнутри.
Мы просидели так минут тридцать, а потом вдруг наступило ощущение пустоты. Словно моё «сосредоточение» куда-то провалилось. Я упирался взглядом в свою кисть и вдруг понял, что всё. Уже хватит. Не во что упираться.
— Всё, — сказал я.
Зара удивлённо вскинула на меня взгляд.
— Всё, — повторил я. — Нет больше опухоли.
— Да, ладно⁈ — воскликнула женщина сонно.
— Точно, — сказал я.
— А можно я ещё посплю? — спросила пациентка. — Только очки сниму.
— Ты уверен? — спросила Зара.
Я кивнул.
— Пусть спит. Она сейчас долго будет спать.
С чего я это взял, сам бы не ответил.
— Пошли. Или ты здесь останешься?
— Пошли, — задумчиво сказала Зара.
— Я бы поужинал, — намекнул я.
— Пошли в ресторан, покормлю.
Она словно сама спала.
Мы спустились в ресторан и плотно поужинали. На стенных часах холла стрелки показывали двадцать — тридцать.
— Сколько это силы занимает, мама дорогая! Но мы быстро управились.Хотя… Если бы не ты…А ты как почувствовал, что хватит?
Я дёрнул плечами.
— Почувствовал. Диагностика покажет.
— Если опухоли нет… Мишка, это же чёрт знает что!
— Бог! — сказал я. — Бог знает, что! Именем Бога лечили.
— Ну, да, ну, да… Я тоже молилась.
— Правильно делала. Поэтому и получилось.
— Посмотрим-посмотрим.
Я натрескался так, что потом был вынужден ехать очень медленно, чтобы не растрясти ужин и не получить заворот кишок. Накормила меня Зара до отвала. И хотела спать уложить, но не поддался я. Предупреждал меня отец Фёдор, предупреждал.
Глава 21
— Сторонись чар её, — говорил он, — Нельзя ребятёночка ведьме дарить. Притянет она тебя потом к нему и к себе привяжет. Совокупление без венчания потому и грех, что не от Бога идёт. И дитю, в грехе зачатому, трудно к Богу прийти. А с твоим даром ему совсем тяжко придётся… Ну, и тебе, через то, с лихвой отмерится, ибо дар твой от Бога, а отдашь ты его нечистому.
Так резюмировал отец Фёдор мой рассказ о моей поездке в Рязань. Кстати, не сильно-то он меня и ругал и покаяние принял.
— Ага, — думал я по дороге домой. — Знахарка она! Два раза!
* * *
Зара пришла на следующий день, «поймав» меня на перемене. Мы вывалились из кабинета английского языка и я увидел её. Подошёл.
— Привет, — сказала она. — Пошли на улицу. Там тепло. И почему говорили, что у вас туманы. Не жара, конечно, как у нас. Ну, так море потому что.
Зара выглядела броско, ярко и сногсшибательно. Одноклассники секунд на двадцать просто застыли, пытаясь понять, кто она мне?
Мы вышли. Я ждал.
— Нет опухоли, — сказала Зара и посмотрела на меня.
Я пожал плечами, словно совсем не удивлён и безразличен к результату.
— Хорошо, — всё же сказал я, видя, что Зара ждёт от меня хоть какой-то реакции.
— Что значит «хорошо»⁈ — Зара чуть не подпрыгнула. — Ты не представляешь что ты сделал! А это сделал точно ты, а не я. Впрочем надо убедиться в этом. Я найду ещё одну пациентку и мы…
— Э-э-э… Никаких мы! — сказал я. — И ни каких дальнейших экспериментов! Приведёшь кого-нибудь, я откажусь. Нахрен надо становиться Целителем. Скажешь кому-то, что это я, прокляну.
Зара вздрогнула.
— Если хочешь время от времени кого-то лечить, так и быть, помогу. Привози сюда — вылечим. Но показываться им я не буду. Сделаем