Тренер скептически смотрел на меня, но выражение его лица постепенно менялось.
— Я, когда с Кутьиным в электричке говорил, узнал от него, что скоро создадут федерацию карате. Но сразу отделиться у них не получилось. И надо как можно быстрее в федерации борьбы получить разрешение на организацию секции карате. Иначе каратисты свои правила введут. Сами инструкторов будут выбирать. Аттестации проводить. Карате переводится как путь пустой руки. А что это если не самбо? Поэтому пусть новоявленные каратисты умоются. Они ещё сами не определились в стиле, а будут всем указывать каким путём идти.
Взгляд Городецкого приобрёл осознанность. Я остановился.
— Продолжай-продолжай. Мне нравится ход твоих мыслей.
— Хорошо. На вашем месте я бы воспользовался случаем и организовал приморскую федерацию всестилевого карате при федерации борьбы СССР. Или федерацию РСФСР.
Городецкий округлил глаза.
— Кто же мне позволит? Это же в Москве жить надо, а не во Владивостоке, чтобы федерацией РСФСР руководить.
— А! — поморщился я. — Краевой будет достаточно.
— А ты, значит, будешь демонстрировать технику? — усмехнувшись, спросил тренер.
— Не только я. Ваш коля уже кое что может. Правда у него другой стиль получается. Не такой, как у меня.
— Коля? Вот паршивец! — воскликнул тренер.
— Ну, так мне же нужен был напарник, чтобы блоки отрабатывать. Вот он и помогал. С ним мы и покажем, наработанные нами связки. Как ваши ученики.
— Уволят меня за это и запретят заниматься тренерской работой, — грустно сказал Городецкий. — Подведёшь ты меня Мишка, под монастырь.
— Наоборот, Георгий Григорьевич. Под вашим чутким руководством в секции не пролезут бандиты и хулиганы. А то, вот увидите, через год этих секций во Владивостоке будет пруд пруди. В Артёме уже одна официально действует. Да и по Владивостоку подпольных уже штук десять.
Я замолчал.
— Да-а-а…
Тренер тёр и тёр подбородок.
— Это ведь столько бумаги нужно будет перевести. Уставы, правила, методики тренеровок.
— Устав попробую набросать я. Я видел у мамы. Они что-то похожее делали в институте. Хозрасчётную организацию, что ли…
Тренер хмыкнул.
— Во-во. Хозрасчётную. А фонды где? Это же дополнительная нагрузка на тренеров. Здесь у нас все часы расписаны…
— Поэтому я и говорю, что пока это будет, как факультатив. Потом покажем, чего достигли и дадут денег. На семьдесят восьмой год выделят. Если сейчас начать, можно успеть.
— Предлагаешь прямо сейчас в Москву ехать? — нахмурился Городецкий.
Я кивнул.
— Ну, ты и закрути-и-и-л, Мишка, — проговорил тренер. — Так закрутил, что и не раскрутишь. И ведь прав ты, я чувствую. Прав, что сейчас надо брать руководство в свои руки. Потом поздно будет. Но, чтобы в Москву ехать, деньги нужны. Да и в Федерацию без…
Тренер, глянув на меня, замолчал. Я вроде как не обратил на его запинку внимания, сказал:
— Найдём деньги. Я работаю. Поднакопил уже.
Городецкий махнул на меня рукой.
— Найду я деньги. Ибраев, вон, спит и видит себя инструктором на ставке. И ребята его… Найдём.
Я покивал головой, в мыслях забегая чуть вперёд.
— И не нужны нам японцы, — сказал я.
— Какие японцы? — спросил Городецкий.
— Да, Кутьин сказал, что Штурмин приглашал каких-то японцев. А зачем нам японцы, когда есть Всемирный союз карате, признанный Международным олимпийским комитетом. Этот союз проводит чемпионаты мира. Там есть прописанные правила и критерии оценок. На них надо равняться.
— И это ты у Кутьина узнал за два часа разговора? — подозрительно.
— Есть у нас во дворе один взрослый парень, который в Артёмовской секции занимается у Жирикова. Мы с ним как-то в лесу пересеклись. Он там кроссы бегал, тренировался. И я бегал. Поговорили. Он меня в Артём свозил. Я посмотрел, чем они занимаются. Но ездить туда мне родители не разрешили.
— И как там? Жириков, говоришь?
— Там круто! Очень мне понравилось. Правильное карате. Дышат они все вместе на каждое движение. Очень сильные! Этого парня тоже можно пригласить стать инструктором. Он уже «вырос». Три года там тренируется. Жириков, говорят, в Японии занимался.
— Знаю я, хм, где Жириков занимался, — сказал, хмыкнув, Городецкий.
И я знал, что Жириков занимался не в Японии, а в Европе, «работая» нелегалом под прикрытием. И Жириков в моём мире и стал председателем Приморской федерации карате. Ну и пусть становится. Но потом, когда мы свои, а не Штурминско-Касьяновские правила установим. По их правилам создадут в федерации хаос, приведут к коррупции, а соревнования превратятся к банальному мордобитию и приведут к закрытию секций.
— Ладно, — выдохнул тренер. — Подумаю я. Посоветуюсь…
— Не надо ни с кем советоваться, Георги Григорьевич. — скривился я. — На ходу подмётки оторвут. Особенно, если организовывать карате в том формате в котором предложил я. То есть на базе борьбы самбо. Первый Полукаров в Москву рванёт. Он, кстати, с карате знаком не понаслышке.
— Откуда знаешь? — удивился Городецкий.
— Так он даёт самбо, как карате. Я сам тогда, когда у него занимались, удивился, на сколько его самбо отличается от вашего.
— Ну, да, ну, да, — почесал голову Городецкий. — Комитетские методики.
Я кивнул.
— Вот и я говорю.
* * *
Валерка в школе зыркал на меня волком. Нос у него распух и, судя по торчащим из него ватным тампонам, подтекал кровью. Под ухом за правой скулой виднелся лейкопластырь, придерживающий бинтовый томпон. Видимо, кожа на кости лопнула при попадании туда костяшек. Они у меня уже значительно окрепли и увеличились от ежедневных на них отжиманиях. Я бы в таком виде в школу пойти бы не рискнул, но у Валерки, если он не сдаст пару «топиков» по английскому вырисовывалась двойка в четверти. Вот он и заявился в таком виде.
— Тоже, как Шелест, попал под лошадь? — сразу стал прикалывалться Ерисов.
— Он под Шелеста попал, — сказала Танька Зорина. — Я сама в окно видела, как Мишка ему двумя ударами лицо расквасил.
— Поймаю, убью, — буркнул гундося Валерка, перенаправляя взгляд с меня на Таньку.
— А за меня Мишка заступится. Да, Миша?
Я улыбнулся и подумал, что дело хреновое. До директора точно дойдёт.
— Есть у нас кому доложить, — подумал я и покосился на Мокину. — Вот сама же оторва, каких свет не видывал, а стучит, как на пишущей машинке печатает.