— Савков главный только на бумаге, — разнервничался экстрасенс. — А по факту главный здесь — я. В общем работай внимательно. Ушки держи на макушке. И чтоб мне без неожиданностей.
— Есть без неожиданностей, — козырнул я, приставив руку к «пустой голове».
Мессинг ещё сильнее закряхтел, что-то нечленораздельное забубнил и вернулся обратно в зал. А мне подумалось, что наш так называемый «командир» хорошо устроился. Если мы удачно закончим это непростое дело, в котором пока ничего не ясно и не понятно, то все лавры достанутся ему. О нём будут писать газеты, говорить по радио и его слава с новой силой распространится по всей советской земле. А если мы с треском провалимся, то главным виновником назначат Савкова.
Поэтому я тяжело вздохнул и направился в близлежащий коридор, что вёл в спортивный зал. Вчера ночью именно отсюда слышались звуки прыгающего по паркету мяча. Однако до спортзала я не добрался. Меня окликнула знахарка Варвара. Она сегодня надела светло-бежевое платье, аккуратно уложила чёрные как смоль волосы и выглядела невероятно эффектно. И мне просто пришлось вернуться назад.
— Богданчик, давай поменяемся, — смущённо буркнула она. — Я здесь подежурю, а ты иди в столовую.
В зале столовой в эти минуты зазвучал вальс «Синий платочек». Возможно, молодые парни-космонавты и хотели бы что-то посовременней, но за дисциплину в городке отвечал очень серьёзный человек — Николай Петрович Каманин. Боевой лётчик старой формации, герой полярник, который в 30-е годы вызволял челюскинцев из ледяного плена. Поэтому о твистах, рок-н-роллах и о прочих бугах-вугах здесь даже не заикались. Я заглянул в зал нашей столовой и моментально догадался, что смутило знахарку.
— Холостые летчики-налётчики пристают? — усмехнулся я и тут же осёкся, так как из холостяков в зале находился только скромняга Андриян Николаев. Да и тот в данную секунду беседовал с Валентиной Терешковой. Неужели к Варваре проявил интерес кто-то из женатиков?
— Не болтай ерунды, — прорычала на меня ещё одна «командирша».
— Приказ понял, захожу на дежурство в столовку, — снова козырнул я. — А ты загляни пожалуйста в спортзал. Я до него не дошёл.
— Думаешь, в нём есть к чему присмотреться? — насторожилась знахарка.
— Этой ночью там баскетбольный мяч каким-то чудом прыгал по паркету, — шепнул я и пошёл смотреть на вальсы, польки и фокстроты.
Здесь на импровизированной танцевальной площадке кружилось два десятка пар, а из колонок раздавался звонкий голос Клавдии Шульженко:
Сколько заветных платочков
Носим в шинелях с собой?
Нежные речи,
Девичьи плечи
Помним в страде боевой…
Я же обошёл веселящийся народ по периметру и прижался спиной к стене ровно посередине столовой. И теперь с левой стороны от меня находились столики, где пили чай с выпечкой Королёв с супругой, Каманин, Карпов, Мессинг и ещё несколько человек постарше. А по правую сторону танцевали те, кто помоложе.
— Скучаешь? — пихнул меня в бок неунывающий Юрий Гагарин.
— Несу службу на боевом посту, — улыбнулся я, показав бутылку со святой водой. — Бдю в оба глаза, чтобы даже волосок не упал с ваших драгоценных голов.
— Смешно, — захихикал первый советский космонавт. — Тут такое дело, в следующее воскресенье в Лужниках состоятся матчи баскетбольного чемпионата СССР. Московское «Динамо» будет играть против «Динамо» Тбилиси, а ЦСКА встретится с киевским СКИФом. Мы с мужиками идём. Хочешь с нами? Хоть посмотрим, как играют настоящие мастера.
— Если начальство не будет возражать, то я пойду, — задумчиво пробормотал я и уставился на потолок.
Точнее говоря на то, что висело под потолком нашей столовой. Эта странная кракозябра, чем-то смутно напоминала большую метровую медузу. Правда она состояла из мельчайших крупинок тёмно-серого цвета и её вполне можно было принять за дымное облачко.
— Юрий Алексеевич, ты это под потолком видишь? — спросил я Гагарина.
— Лампу что ли? — усмехнулся он. — Отдыхай Богдан. Расслабься. А ещё лучше познакомься с хорошей девушкой.
— Какая девушка? — пролепетал я, так как кракозябра медленно поплыла по воздуху в сторону столика, где сидели Сергей Королёв и Николай Каманин.
Я же, сжав покрепче в руках бутылку из-под молока, незамедлительно пошагал в ту же сторону. «Твою налево, — пробормотал я себе под нос. — Это же сейчас будет самый настоящий скандал, если бросить бутылку со святой водой прямо в кракозябру. Слухи враз по Москве поползут, что в Звёздном городке нечисто». А странная медуза тем временем остановилась над нашим генеральным и гениальным конструктором, и её точно никто не видел. Даже Мессинг, который сидел я трёх метрах от столика Королёва.
— Твою налево, — прошептал я.
Как вдруг кракозябра метнулась в тело Николая Каманина. Она вошла в него через затылок, а Николай Петрович в эту секунду потянулся за какой-то выпечкой, что лежала в хрустальной вазочке.
— Ыыыыыы, — захрипел Каманин и, схватившись за сердце, рухнул на стол.
— Что с вами, Николай Петрович? — Королёв приподнял своего коллегу в вертикальное положение. И все, кто был рядом увидели, что лицо Каманина постепенно синеет.
«Получи!» — мысленно проорал я и тряхнул бутылкой так, чтобы святая вода вылетела наружу через отверстия, проделанные мной в крышечке из фольги. Тоненькие струйки попали на лицо Каманина. Сергей Королёв с изумлением уставился на меня, дескать что я творю, всё ли у меня в порядке с головой? Его супруга тоже уставилась на меня с широко раскрытыми глазами. А Вольф Мессинг буквально заорал, как резанный:
— Крутов, ты с ума сошёл⁈ Я буду жаловаться на самый верх!
Я же ещё раз прыснул святой водой в лицо Николаю Петровичу. И кракозябра пулей выскочила из тела командира первого отряда космонавтов и усвистала под потолок. Каманин облегчённо задышал. Криво усмехнулся, словно говоря всем окружающим, что всё нормально, всё окей. После чего я для надёжности ещё раз оросил его святой водой, во имя Отца и Сына и Святого Духа. И в следующую секунду бросился преследовать эту злобную сущность, которая, поболтавшись под потолком, стремительно полетела в фойе.
— Что это было? — прошептал мне в ухо Юрий Гагарин.
— Сам не знаю, — буркнул я на ходу.
А из динамиков тем временем зазвучал очередной вальс