Тогда он принимает решение изменить состав пасты, добавив в нее молоко, а позднее, в 1845 г., открывает в Париже первую фабрику по изготовлению так называемых «фарфоровых» пуговиц. Его машина, способная за один раз наштамповать 500 пуговиц, имеет успех: фабрики Лонгтона, Минтога и Чемберлена перестают выпускать свою продукцию, в то время как француз расширяет производство и несколько раз переезжает в более обширные помещения.
Он также служит воплощением архетипа предпринимателя-католика XIX века с патерналистскими наклонностями, заботящегося о физическом и моральном благополучии своих рабочих.
Хотя стандартизация сопровождает бурный рост производства готового платья, она все же не исключает других форм потребления, которые продолжают существовать и развиваются. В 1784 г. первое торговое судно под флагом Соединенных Штатов Америки, Empress of China, отправившееся на Восток, причаливает с полными трюмами. Его груз, виргинский женьшень, был обменян в Кантоне на фарфор и готовые зонты, 600 пар митенок и дамской шелковой обуви, более 250 пар мужских коротких штанов из шелка и множество тканей. Товары выгружаются по всему побережью США.
В конце XVIII века уже существует много торговых домов, сбывающих в розницу готовые товары, причем в больших количествах.
В Бристоле более 200 торговых домов экспортируют чулки, чепцы, фетровые шляпы, рубашки, мужские короткие штаны и камзолы. Однако по-прежнему в большом ходу подержанная одежда [313].
Трудности в торговле подержанной одеждой ощущаются уже на протяжении XVII и XVIII веков. Впрочем, диспропорция между ее предложением в провинции и городских зонах очень велика. В Эдинбурге покупка подержанной одежды всеми классами – привычное дело, она играет важную роль в повседневной жизни [314]. Однако все более конкурентоспособные цены на готовое платье меняют судьбу ношеных вещей, торговля которыми перемещается в Африку [315].
Одной из форм вторичного использования вещей является также пожертвование. В самом деле, когда хозяин отдает старье своему слуге, вышедшая из моды вещь начинает новую жизнь. Апроприация ношеной вещи или аксессуара влечет за собой целый ряд операций, начиная с простой починки или стирки и заканчивая использованием материала, не говоря уже о перелицовке одежды на менее изношенную сторону.
В XIX веке промышленность уже специализируется на вторичном использовании одежды. Эта идея, в частности, получила свое развитие во время наполеоновских кампаний. Начиная с 1834 г. на севере Англии базовое готовое платье представляет собой смесь шерсти, хлопка и льна низкого качества. Значит, приходится повторно использовать эти популярные ткани.
Также довольно рано в Париже зарождаются места распространения товаров, куда спешат клиенты. По свидетельству Генри Ле-берта, эльзасского рисовальщика, совершившего в 1832 г. поездку в Париж, дела идут как нельзя лучше и «устремились к небывалому процветанию». Он упоминает о парижском магазине Au Pauvre Diable на улице Монтескье, торгующем разными новинками. Фирма «зарабатывает как минимум 15 000 франков в день. […] В 2 часа дня товары были так разбросаны по прилавкам, что пришлось закрыть магазин, чтобы навести порядок и открыться заново» [316].
Описание Леберта на полвека обогнало строчки Золя из романа «Дамское счастье» [317].
Три новшества глубоко меняют отношения между лавкой и клиентом. С одной стороны, универмаг, занимающий несколько этажей, где клиент может купить одежду, косметические средства и постельные принадлежности, уже предвещает смерть специализированного магазинчика. В 1734 г. в Дерби, в Англии, открывается первый универмаг Bennett’s of Irongate. В 1784 г. предприниматель Жак Кальман вместе с коммерсантами Эмилем и Альфонсом Флеками открывает в Париже, в доме 67 на улице Фобур-Сен-Мартен, магазин Tapis rouge, занимающий несколько зданий и три этажа, куда свет проникает через десять огромных застекленных проемов в потолке [318].
С другой стороны, универмаги Au bon marchй, Selfriges и другие многочисленные заведения соперничают в изобретательности, оформляя витрины, чтобы привлечь покупателей и напомнить им, что они следуют духу времени или, что еще лучше, идут в авангарде.
До 1830 г. прилавки располагались перед лавкой или под навесом.
В это время благодаря витринам происходит настоящая торговая революция.
Товары вернулись в магазин, чтобы ограничить воровство и потому что выросли пошлины на прилавки. Изобретение мастики, удерживающей большие стекла, и работы, направленные на рационализацию ассенизаторской сети (стоков, водоотводных канав и тротуаров), позволяют представить витрины в выгодном свете. Наконец, усовершенствование манекенов по многим причинам сыграло основополагающую роль.
Первые плетеные манекены, изготовленные на заказ, появились в середине XVIII века [319]. В 1835 г. Один парижский торговец скобяным товаром создает манекен из железной проволоки. В середине XIX столетия появляются модные манекены. Среди патентов фигурируют те, что принадлежат портному Лавиню. Он открывает предприятие по изготовлению манекенов со стандартизированными, изготовленными по определенным меркам телами. Вместе со своим учеником, скульптором Фредом Стокманом, он добавляет к торсу ноги, головы и руки. Тела, сделанные из воска, смотрятся более реалистично, чем предыдущие из папье-маше [320]. Стоит лишь их одеть, вставить стеклянные глаза и подрисовать волосы, и они выглядят довольно убедительно для того, чтобы после 1850 г. поставлять такие манекены в английские и американские магазины.
Рационализация и стандартизация производства одежды не совсем завершены. Приобретение одежды все еще идет разными путями.
Тем не менее анализ модных ремесел позволяет уловить происходящие перемены. Мало-помалу устанавливаются правила. Кроме того, Париж и Лондон продолжают отмежевываться друг от друга и навязывать свою волю.
Реорганизация профессий
Начиная с конца XVIII века переменчивость моды и технические инновации влекут за собой падение интереса к таким профессиям, как брадобрей, парикмахер и куафер, которые теперь испытывают большие трудности. Работа на фабрике и сокращение профессионального неравенства между мужчинами и женщинами меняют условия труда и восприятие разных видов деятельности.
В XVIII веке все еще царствует парик, но куаферы требуют более высокого социального положения.
Вслед за ранее упомянутым Шампанем самым знаменитым мастером париков становится Леонар благодаря его удивительным конструкциям, которые носит Мария-Антуанетта. Высокопоставленная клиентка до такой степени верит своему куаферу, что посылает его в Брюссель, доверяя ему драгоценности Короны.
Простота внешнего вида, за которую ратуют революционеры, и конец корпоративных монополий берут верх над ремеслом мастера по изготовлению париков. XIX век далеко